Алое золото осени

Незаметный на сером, но ярком небе, над головой пролетел призрак совы. «Ах, Грушенька, сегодня мы с тобой утолим голод, ты же давно этого ждёшь?»

Дорх, ни о чём не подозревающий, раскрыл перед ведьмой дверь.

— Ступенька, осторожно, — и ласково улыбнулся, — можно покалечиться.

— Ох, — Нонна сделала вид, что чуть насторожилась, ступила вперёд, неловко подвернув ступню, обутую в алый замшевый ботиночек.

— Осторожно, — Дорх придержал её за локоть, а со спины надвинулась огромная враждебная тень.

Лисицкий обострённым до предела слухом уловил чужое дыхание.

Их трое! И Нонна, Нонна тоже там! «Зачем ты пришла?» Не помня себя, он налёг на дверную створку. «Её ты не получишь». Удар — другой. Дверь не поддавалась. Похоже, здесь не навесной замок, а самый настоящий засов, плотно фиксирующий дверь. Ставни? Сквозь щели в пригнанных досках на просвет видно поперечину. Там наверняка всё зафиксировано надёжно.

— Ох! — раздался испуганный женский возглас.

Это она!

В голове помутилось, даже пульсирующую огненную спицы вытеснило новое, ещё неясное чувство.

Кровь в венах закипела, обжигая и наполняя тело непонятной жаждой.

«Sanguinem...» (крови... — лат.) — прошептал в голове голос. Этот голос был знаком, с такой же интонацией шептала Анжела Викторовна Богиня офиса в алом. Слова не понятны, но смысл их подогревал, даже выпаривал кровь, заставляя действовать грубо, сильно и без промедлений.

«Sanguinem»

Крови, чужой, сладкой, запретной...

«Venire ad me» (Иди ко мне — лат.

)

Следующий удар в дверь сдвинул её на пару миллиметров. Не обращая внимания на боль в предплечье, Лисицкий, ослеплённый несвойственной ему яростью, снова ударил, заставив створку раскрыться ещё немного. Они все пожалеют, что заперли его здесь...

Тот, второй, налетел со спины, намереваясь накинуть верёвку на грудь, стесняя движения, но Нонна была готова. Она легко, как вешняя вода, выскользнула из грубых объятий и в мгновение ока оказалась в другом углу полутёмных сеней. Дорх с проклятьем двинулся к ней, не веря глазам.

В полумраке ему почудилась старуха прямая, как палка, в тёмном, до пола балахоне.

— Что, мля? — расхохотался Дорх, доставая пистолет из портупеи, — ну, как стой!

— Стою, — пропела Меланте, растворяясь в сумрачной тени. Дорх растерянно покрутил головой.

Мерный, но сильный грохот где-то внутри дома сбивал с толку. Разве пленник не связан? А Виталик его так отделал, что тот должен смирненько лежать и ждать кончины.