Тени города Энска

— О да, майн либхе! Мы проведем ритуал Крови и Луны, Красного и Черного Волка, дающих недоступную смертным силу! Лишь в самую длинную ночь в году, когда силы тьмы властвуют безраздельно и светит светило волков Луна, можно провести этот ритуал. Я столь кропотливо готовил все эти декорации, майн либхе, чтобы позволить каким-то облакам мне помешать. Они убрались по моей воле! Но полночь близко, изучим роли.

Оберст подошел к Денисову и по его знаку двое егерей подняли его, а затем капитана Груббера, поставив возле длинного вытянутого черного камня, которому судилось сыграть роль жертвенного алтаря.

— Ты был достойный противник – наклонил глумливо голову оберст – настоящий Красный волк. Не хочешь сказать зрителям что-либо напоследок, прежде чем отправиться в страну теней?

— Слышишь, мразь фашистская… - поднял окровавленную голову Денисов, сверкая горящим взором – это грохочут вдали советские пушки. Земля будет гореть у вас под ногами и деревья вопиять о отмщении!

— Весьма патетическая речь! Мне это нравилься – вновь коверкая слова засмеялся оберст и приказал – Ганс, займись партизанами, не хочу, чтобы мне кто-нибудь помешал.

Егеря, вытянувшись цепью скрылись в лесу, оставив возле жертвенника двоих подручных. По знаку оберста они уложили партизана на камень, головой внутрь с одной его стороны и поспешили отошли в сторонку.

— Теперь вы, герр капитан - ваша реплика. Зритель разошлись, но вас слышит Луна и мы с фройляйн Ингой.

Захрипев, капитан Эрик Груббер рассмеялся:

— Ты мясник, Клаус. Мясник, заигравшийся в игры с потусторонним! Берегись, ибо высвобождаемая сила проклятия падает не только на жертву, но и палача. Ты решил сделать силой нашу кровь, как и те, что толкнули нас на войну, позор и поражение? Так пусть же эта сила сжигает тебя изнутри, и ты не сможешь применить ее, не ступишь больше на родную землю, сгниешь от старости в этих болотах!

— Довольно – взвизгнул побледневший оберст – на камень его! Фрау Инга, возьмите этот жертвенный кинжальчик и вонзите в сердце Красного волка, высвобождая и вбирая в себя его силу! Ну, не медлите!

Он вытянул из-за отворота кожаного плаща взблеснувший в лунном свете длинный и узкий стилет и протянул его радистке партизанского отряда.