Тени города Энска

Озорства ради Стас поровнял лошадь с огнями иллюминаторов, откуда на него с немым восхищенным изумлением уставилось детское лицо:

— Мама, смотри, лошадка!

К ребенку повернулась раздраженная предпосадочной суетой мать:

— Маша, не болтай глупостей, летающих лошадок не бывает!

— Бывает, еще как бывает – усмехнулся Ильин – но право, не лететь же нам наперегонки в Петербург к царице? Ладно, поворачивай, волчья сыть, а покажешься в другой раз, перейдем на первую космическую!

Облака понеслись обратно, вскоре стало видно темное пятно, вот оно разрослось, стали различимы отдельные дома, вот его проклятый дом, окошко, целехонькое кстати, ползущая к нему по стене фигурка…

— Стой, окаянная! – Стас дернул пегаса за гриву и, поравнявшись с посетителем, поинтересовался – А что это вы на ночь глядя, никак шпаклевать принялись?

Упырь дядя Вася икнул, уставившись на наездника как застигнутый врасплох вороватый кот на хозяйку, и принялся, мотая головой, запихивать в ближайшую щель вытянутый из кармана замызганный платок:

— Да вот по ночам приходиться, днем то не успеваю все…

— Ага – Ильин посмотрел вверх на отсутствие альпинистского снаряжения – а ниче, что без веревки?

— Так оно сподручнее – начал было дядя Вася, а потом опомнился – углядел-таки, стервец!

— Ну, как говориться, вечер в хату.

Стас спрыгнул на подоконник, а потом через открытое словно по волшебству окно кухни, не выпуская кошмарную гриву. Что-то звякнуло в темноте, чиркнув по гриве отточенным как бритва ножом обронил:

— Уматывая отсюда, мерзавка.

Лошадь взорвалась роем искр перед самым носом дяди Васи и тот едва не полетел стремглав вниз. Стас успел цапнуть его за шкирку и легонько, как нашкодившего кота поволок внутрь. При лунном свете упырь был не тяжелее перышка, и нраву был самого паскудного: солнца, чеснока и серебра нисколечко не боялся, на Господа Бога за годы атеизма чхать хотел, а пил вообще все, от метилового спирта до кровушки.

— Уж извольте, коли проделали столь долгий путь. Приглашаю. Там как раз кран таки протекает.

Дядя Вася, кряхтя распрямился, недобро блеснув огненным глазом и цыкнул через оскаленный клык.

— А ты хто ж такой будешь, хлопчик, шо меня ни разу не боишься?

Он было дернулся к нему, но взвыв застыл, не веря взглянув под ноги. Его цепко держало чем-то вроде капкана. На полу возле окна был рассыпан коробок спичек. И не каких-то китайских, а родных осиновых.