Бестиарий спального района

– А вот тебе, – мечтательно промурлыкал Люб, – и самая интригующая и, казалось бы, невозможная связь: отец невесты с тетей жениха…

– Ты, Люб, обжора патологическая! – заявил Черный кот. – Ты от поглощенной энергии лопнешь раньше, чем я сдохну с голоду. А уж о брате подумать, это тебе и во­обще недосуг.

– Ты прав, Нелюб, – виновато сказал Рыжий. – Я, как разойдусь, обо всем на свете забываю. Бывает. Ну вкусно же! Прости, брат... Сегодня будет – твой вечер. Не злись, а? Что ж ты нервный такой, мрр…

Люб поднялся на ноги, выгнул спину, потянулся, неожиданно ловко – для его ком­плекции – спустился с дуба.

Вечерело. Братья-коты бежали от двора к двору.

– Здесь, – вдруг сказал Рыжий, замирая около одного из подъездов серой шестна­дцатиэтажной жилой башни. – Чувствую эманации. По-моему, восьмой этаж.

И действительно – одно из окон жилого дома ярко светилось золотистым, манящим сиянием.

Без всяких проблем братья прошли сквозь металлическую дверь подъезда, взлетели по лестнице на восьмой этаж.

– Вот здесь, – облизнулся Рыжий около двери квартиры номер 116.

Дверь тоже была железной. Но какие двери могли остановить этих братьев? Разве что заговоренные.

2

– Я от тебя ухожу. Слышишь, Смирнов?

Вика собирала вещи. Она порывисто металась по квартире, швыряла в раскрытый чемодан какие-то тряпки, какие-то коробки с обувью, какую-то косметику.

Вроде – серьезно. Тем не менее, Дима не мог избавиться от ощущения, что жена шутит. Нельзя же так серьезно заводиться из-за каких-то пустяков! Деньги на посе­щение вертикального солярия – все-таки не повод. Да и какой еще солярий, когда в доме работает только он, денег после выплаты кредита – конкретно в обрез, а до зарплаты – почти целая неделя.

Вечер был жаркий, безветренный. Однако Диме вдруг показалось, что по комнате прошел сквозняк – совершенно, вроде бы, немыслимый.

Остро и пронзительно Дима вдруг понял, что любит Вику. Любит сильно, до голо­вокружения. И плевать на взбалмошность, капризы, запросы, разорительный шопинг! Плевать, это все мелочи, не заслуживающие скандала! Даже и говорить не о чем, подума­ешь, триста рублей!

– Викусь! – сказал Дима.