Врата

И не смей врать, что не можешь вырастить новые лезвия.

— Надо крови попить — силы восстановить, — заканючила Наоки и надула губы.

Показалось, что они стали пухлее, щеки не такими впалыми, морщины менее глубокими. Однако Наоки все еще оставалась древней старухой, потому изменения заметила только Лана. Коичи продолжил самозабвенно ругаться с вампиршей, но в этот раз была его очередь уступать.

— Хорошо, — он подобрал чашку и повернулся к Лане, она послушно протянула руку, но надрез так и не сделали.

— Ее кровь пить не буду! — заорала старуха. — Свою давай!

— Чикше**! Ты лучшего времени, чтобы привередничать, найти не могла, да?! Нужна кровь — пей ее. Она сильная.

— А твоя вкуснее...

Он снова выругался и с силой бросил чашку об пол, отчего та треснула, но не разбилась.

— Издеваешься?

— Нет, — голос Наоки вдруг стал твердым, из него исчезли все капризные нотки и старушечья шепелявость. — Не издеваюсь, только ее кровь пить не буду.

— Это сильная кровь. В ней много огня.

— Не буду. Я тебе монстр, что ли, какой, чтобы кровь беременной пить?!

— Да ты достала! — выругался Коичи на автомате и замер.

Лана инстинктивно отступила на пару шагов и едва сдержалась, чтобы не развернуться и не побежать. И кажется, совсем напрасно, ведь Коичи из потенциального союзника вновь превратился в безжалостного надсмотрщика. Он в одно мгновение очутился рядом с ней и схватил за горло, сдавил сильно, но дышать пока было можно.

— Его ребенок, да? Ты ждешь ЕГО ребенка?!

Пальцы сжались сильнее. В глазах потемнело. Ее руки попытались разжать чужую хватку, но ничего, конечно же, не получилось, а воздуха в легких почти не осталось. Только в голове билась отчаянная мысль, что нужно бороться, что она не может здесь умереть, не может позволить ему навредить ребенку. И послушная ее воле тень скользнула вверх, просочилась между оберегаемой и чужой кожей, ощетинилась иглами, заставляя Коичи отпустить.

Они слышали, что старуха гремит цепями, но не обратили на это внимания, занятый каждым своим: Лана пыталась отдышаться, Коичи сначала рассматривал раны на ладонях, потом стал вытирать их о брюки. А когда он снова решил на нее наброситься, белые женские руки с аккуратными острыми ноготками крепко ухватили его за плечи, а потом над плечом выросла голова сильно помолодевшей Наоки, которая без зазрения совести вонзила клыки в шею правнуку.