Врата

Хотя бы за это мне должно отыскать его душу и вернуть домой.

Мы с вами, людьми Огня, слишком разные, потому не смогли найти согласия в первые дни, что переросло в ужасные войны. Многие храбрые воины погибли с нашей стороны. С вашей потери были гораздо больше, пока не вмешались боги. Теперь мы почти равны: векши сильны и умелы, но в чужой реке не могут проявить все свои таланты. Чтобы не плодить новых смертей, я повелел им остаться в родных городах и селениях, а сам пришел к Священному Лотосу, где однажды пролилась и до сих пор сияет золотом кровь Брамы.

Из капли ее я сотворил руну, что приведет меня к телу мертвого побратима, и уже собирался пройти через Врата, когда заприметил ваш отряд. И словно бы само сияние Лотоса подсказало решение.

Надо закрыть Врата, недруг мой. Надо их закрыть, разделить миры, чтобы народы смогли жить, как и раньше, в мире и согласии со своими богами. За закрытыми Вратами тебе будет проще найти душу и кровь Брамы, после чего Врата следует вновь открыть, чтобы векши смогли призвать его домой в Авекшу, и вот уже затем Врата надо разрушить.

Жаль, что из всего я пока знаю только, как наделить тебя поисковой руной...

Он замолчал, и Калки собирался выплеснуть в речь свою кипящую внутри лаву, но химеры в лагере зашумели, а потом и вовсе позвали:

— Нетавум, разреши спор!

Пришлось подойти, с неудовольствием отмечая, что Яма идет вместе с ним, только не прогонять же хозяина этого мира? Стараясь не обращать на векша внимания, Калки хмуро уставился на трясущегося в лихорадке буйвола, что тащил повозку с припасами.

Дурной знак, еще хуже даром пролить кровь на чужой земле. Однако он почти успел кивнуть держащему нож, когда Яма, присев рядом с больным животным, сказал:

— Не стоит зазря нести смерть, — и положил огромную ладонь на шею буйвола, и с ладони его полилось изумрудное свечение, вскоре окутавшее зверя и вмиг исцелившее его.

«Киран!» — вспыхнуло в голове Калки. Он поднял быстрый взгляд на сестру и понял, что эта договорится не то что с векшем — с ракшасом, лишь бы найти исцеления для племянника. И если Калки вздумает ей перечить, живым в родной мир не вернется — эта женщина, хрупкая и послушная с виду, в своих желаниях подобна стихии, для которой не существует достойной преграды, кроме Виджая, но здесь побратим ей скорее союзник.