Бумеранг

Потому что ты её всего лишила, – Аня закусила губы и взволнованно посмотрела на мужа, Андрей поднес кулак ко рту, ведь они держали этот факт в строгом секрете от Гели, – Я не хотела… не хотела, чтобы так получилась, она же ничего не делала… она просто отобрала телефон и двойку поставила, а я… так злилась… так сильно злилась, что нажаловалась на неё, хотела, чтобы вы эту училку английского на место поставили.

– То есть, получается, ты нам соврала? – спросил Андрей. Не поднимая глаз, Геля утвердительно покачала головой.

Аня задумчиво сверлила взглядом дочь некоторое время, а потом подошла ближе и со всей силы лупанула по щеке. Геля не удержала равновесия и повалилась в сторону, ударившись лбом о ножку журнального столика, что стоял справа. Место ушиба в считанные секунды побагровело, а из разбитой губы начала сочиться кровь, но разъярённую мать это не остановило, и она снова занесла руку. Андрей с криком: «Что ты творишь?» – тут же скрутил Аню, отвёл на кухню и запер там. Подбежал к Геле и осмотрел.

– Нет, я тебя тут не оставлю.

Аня истерически кричала на кухне и, угрожая, пыталась выломать дверь. Оставаться в квартире было небезопасно, поэтому он поднял дочь на руки, та крепко вцепилась ему в шею и ныла от боли на ухо. Не теряя времени, Андрей схватил телефон, сдёрнул куртки с вешалки в прихожей и покинул квартиру.

Разъярённой Ане удалось освободиться, вскрыв замок ножом, но, не обнаружив никого в квартире, она сразу же выбежала в подъезд вслед за мужем и дочерью. К тому моменту такси уже успело подъехать, Андрей усадил дочь, как вдруг с металлическим скрежетом парадная распахнулась, оттуда показалась Аня и бросилась к мужу.

Стоя на коленях в огромной луже она молча провожала взглядом красные фары стоп-огней, пока те окончательно не скрылись среди серых бетонных стен однотипных панелек.

– Уехали, да? – спросил кто-то сзади, – Ну ничего, бывает, – Аня не успела оглянуться, крепкие мужские руки заткнули рот, а в нос ударил едкий запах хлороформа.

Холод пробирал до костей, особенно спину. Голова раскалывалась на части, тело не слушалось, казалось, что руки и ноги скованы кандалами, перед глазами трещал маленький костерок. Напротив, среди наполовину заштукатуренных бетонных стен, из которых торчала арматура, стоял человек.