Крысолов идёт меня искать

Я подсадил Надежду, протянул было руку Железникову, но он силой пихнул меня к окну. Я вскочил на подоконник, где уже стояла, глядя вниз, наша специалистка по экстремальным ситуациям.

Под нами был целый этаж высоты и никакой лестницы. Только весело зеленеющий газон.

— Все будет хорошо, все будет хорошо, все будет… — Надежда, подхватив край юбки и не оглядываясь, прыгнула вниз. Что ж, раз она на каблуках и в юбке не струсила, то мне и подавно стыдно. Я прыгнул следом.

Приземление вышло жестковатым - все-таки тело Алексея было значительно слабее тела Мразова, но гораздо больнее стало, когда на меня приземлился Железников.

Спихнув с себя медика, я подскочил на ноги и задрал голову. В разбитом окне замелькали фигуры, появилось искаженное яростью лицо человека со шрамом, окровавленное, но явно живое.

— Ч-чщерт… — сдавленно прошипела девушка, все еще сидя на земле.

— В чем дело?

— Кажется, лодыжки. Чертовы каблуки, ненавижу! — Надежда расстегнула застежки черных туфель и отшвырнула их в сторону, оставшись босиком.

На щиколотках быстро наливались чернотой кровоподтеки.

— Блеск, — я наклонился, подставляя Надежде плечо. — Цепляйся.

Она без колебаний закинула свою руку мне через шею и, опираясь на меня всем своим небольшим весом, встала. От нее слабо пахло еловым маслом и еще чем-то прохладным.

— Железников, возьмись с другой стороны. Куда бежать?

— Туда, — Надежда показала рукой вдоль дома, туда, где стояло несколько припаркованных автомобилей.

На первом же шагу стало ясно, что Надежда не сможет идти.

Она не кричала и не плакала, но по искаженному лицу было ясно, насколько сильную боль ей приходится переносить. Времени на неторопливую прогулку у нас не было, поэтому я подхватил ее под колени и поднял на руки — это оказалось пугающе легко, как будто у девушки были пустые кости, как у птицы.

Она молча обхватила меня второй рукой, чтобы не упасть. До машин мы добрались относительно быстро — по крайней мере, крысы нас не преследовали.

— Метельский, где твоя машина? — Надежда поудобнее перехватила руками мою шею, качнув босыми ногами.

— Я откуда знаю?!

Надежда и Железников уставились на меня так, как будто я только что сообщил им, что на обед ем гвозди под соусом из машинного масла.

— Если ты сейчас решил пожадничать, то это ужасно не вовремя, Метельский, — процедила Надежда.

— Я не шучу. Я правда не знаю. Точнее, — я замешкался, но выдавил из себя, — я не помню.

Гнетущая тишина повисла, как висельная петля. Мне не поверили.