Неправильная сказка

Светлая прозрачная кожа, не подвластная действию солнца, казалась настолько бледной, что напоминала скульптуру. Точеная фигурка выглядела хрупкой и тонкой, а ее обладательница, не смотря на уйму усилий, была по-прежнему бледна и невыразительна. Тихий вздох вырвался из груди. Да, в моем положении о пышных формах приходилось только мечтать. И только глаза зеленые, яркие, опушенные длинными черными ресницами блестели малахитом, являясь истинным богатством. Еще один печальный вздох сотряс стены моей квартиры. Хочу я того или нет, но придется провести этот вечер вне дома.

Руки потянулись к волосам. Я собрала их наверх, длинный хвост струился по спине, словно белый шелк. Да, мои волосы были лишены цвета, так же как и кожа. Но такая прическа на удивление мне шла, делая тонкую изящную шейку воистину лебединой, подчеркивая ровный овал головы и узкие изящные плечики.

Тихий стук в дверь прозвучал, как раскат грома. Я совершенно забыла о времени, а оттого вздрогнула от неожиданности. Быстро схватив халат с тумбы, я бросилась к двери.

Это был Линар.

— Ты рано, — распахивая дверь, произнесла я, счастливо улыбаясь и крепче затягивая ярко-алый халат на животе. Линар не двигался, опираясь о дверь. Медлил, упорно меня рассматривая. Он казался таким чужим в этом светлом смокинге и таким родным одновременно. Казалось, он на что-то решался! Да-да, мы встречались не долго, но я отлично его изучила. И его тихий выдох, заминка и наполненный непонятных эмоций взгляд, такой блуждающий и мягкий, были лишь тому подтверждением.

Красивая улыбка озарила его лицо, обнажая белые ровные зубы. И, как будто очнувшись, он вошел в квартиру, аккуратно оттесняя меня от двери.

— Ливи, ты простудишься, — произнес хрипло. А мне стало жарко. Невыносимо жарко от его тона, голоса, от этой едва уловимой хрипотцы, являвшейся признаком его возбуждения. Я отступила в комнату, пугаясь своей реакции на этого мужчины. Лицо алело румянцем, щеки горели. Да что там щеки, уши и те, по ощущениям, казались бордовыми и огненными, жар волнами охватывал хрупкое тело.

И я улыбнулась. Ну да, зато я не такая бледная, как моль! А очень даже цветная! Розово-малиново-красная!

Эмоции на лице менялись с невероятной скоростью. Пугаясь собственной реакции, я бросилась в комнату, надеясь, наконец, собраться. И немного побыть одна. Сейчас я была не готова к близости и жаждала уединения. Но Линар не дал мне побыть одной, каким-то шестым чувством ощущая мое смущение.