Мериамос 2. Медный Аспид

– Кого лестью, кого подарками, а кого и угрозами затаскивал в постель, а те потом слишком стыдились произошедшего, чтобы пожаловаться. Несколько даже самоубились, но дело замяли.

– Он из Серых?

– Точно не знаю, но он точно один из тех, кто спускается в их лаборатории.

– Хорошо, как его зовут? Пойду поговорю с ним.

– Боюсь, не получится, – Тюльпанов развёл руками. – Год назад его застрелили.

– Хм.

Теперь настала пора Дэймоса откидываться на спинку кресла, задумчиво разглядывая перекатывающийся по стенкам мензурки коньяк.

– Мисс Кайт выпросила у меня разрешение на два месяца практики в хирургии, и тот доктор взял её под своё крыло. Потом был скандал, когда один из её друзей избил почтенного магистра в подворотне, его отправили сначала в Квач, а потом на Восток в затяжную командировку.

– Только и всего? – искренне удивился Дэймос.

– Не из милосердия, это его отец постарался.

– Вот тут поподробнее.

– Увы, у меня только слухи, – доливая себе коньяка, ответил Тюльпанов.

– Значит, Кайт вернулась к тебе, а старику прострелили башку из винтовки?

– Не совсем. Его нашли с несколькими огнестрельными ранениями в области груди.

– Хм.

– Я было подумал на Заклеймённых, но это было непрофессионально. Словно кто-то, встретив его в темноте, зажмурился и палил, попав только потому, что близко стоял. Убили его, к слову, из его же пистолета.

В субботу пошёл снег. Крупными пушистыми хлопьями он сыпал с неба, погружая пространство в тишину.

Дэймос в наёмной коляске выехал за город. Коттеджей, укутанных строительными лесами, осталось немного, только на окраине. Дома сияли свежевыкрашенными ставнями, чистыми окнами, за которыми виднелись белоснежные занавески. Подъездные дорожки расчистили. Недавно выпавший снег вновь растаял, но теперь грязи на брусчатке не было. Выпавшие камни заменили, а строительный мусор смели.

Поднявшись на крыльцо, Дэймос дёрнул шнурок звонка, но дверь не открылась. Кто-то что-то крикнул за дверью, но он не разобрал и дёрнул шнурок ещё раз.

Топот.

Дверь распахнулась.

На пороге стояла Кайт, но такая, какой он её ни разу не видел. Волосы растрёпаны, на щеке мука, на предплечье полоса сажи, а в руках чугунок, который она скребёт щёткой.

– Я же говорю, открыто! – раздражённо выкрикнула она и, не приглашая войти, устремилась назад в тепло.

В доме пахло едой. Не так, как в ресторане, где изысканные блюда разлетаются по тарелкам страждущих.