Мериамос 1. Золотая Лисица

Ниоба предпочитала серебро золоту, и зеленый цвет был ее любимым. Ник после сказал, что это несколько расточительно — дарить дорогие подарки тому, кто собирается без борьбы отдать душу Луне.

Друзья ждали их в укромном месте парка, так далеко от чужих глаз и случайных гуляк, насколько это возможно. Место было обустроено еще во времена учебы, а тропинка разрушена и скрыта, чтобы посторонние даже случайно сюда не забрели.

— Интересно, как отреагируют Руд и Ник, когда мы обо всем им расскажем? — полюбопытствовала Ниоба.

Сойдя с тропинки и скрывшись за деревьями, она легким движением руки отстегнула юбку с запахом, перебросив через руку, продолжила путь в брюках, заправленных в сапоги. Лисаре пришлось по старинке подобрать юбки и продираться через колючие кусты и репейник в надежде не порвать чулки.

К их приходу палые листья и пыль уже убрали. Руд и Зар сидели за столом, играя в карты, Ник держался чуть в стороне, с задумчивым видом расхаживая по лужайке. При их появлении все оживились. Зар достал бухгалтерский журнал, почти такой же, что Лисара унесла ректору, но сказать ничего не успел.

— Вы можете себе представить, мне опять прислали штраф! — Руд взмахнул квитанцией. — За чрезмерное использование Таланта! Я всего лишь зажег керосинку. Жалкую керосинку! А кто-то пошел и донес на меня. В заявлении написал, что у него из-за моих «штучек-дрючек» мигрень.

— Скажи спасибо, что легко отделался, — отозвался Ник, который, словно натурщик для картины, в двубортном пальто и в котелке остановился на фоне зацветающей черемухи.

— За что? — вежливо поинтересовалась Лисара, когда театральная пауза затянулась.

— За то, что при помощи Таланта ускорил заживление ожога на руке сына.

Все принялись ворчать. Дескать, в студенчестве им ничего не запрещали, хоть весь день устраивай бурю в стакане и заставляй предметы парить. Теперь же любое «злоупотребление» Талантом — преступление.

Дождавшись, когда тема исчерпает себя, Лисара глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.

— Сначала расскажу я, потом Ниоба кое-что добавит, — быстро произнесла она, уместив болезненные события нескольких дней в пару минут.

На друзей она не смотрела, уперев взгляд в столешницу, на которой рука Зара когда-то вырезала цветы по просьбе Ниобы.