Мериамос 1. Золотая Лисица

Если не имеешь ничего против запаха тухлятины, то почему нет?

«Или это папа на Громе, — пронеслось в голове, и Лисара, словно взявшая след гончая, побежала по следу. — Все сходится. Эльбирин приходил предупредить папу, и теперь он хочет помочь лэрту!»

Некоторое время она бежала, пока Айналис не взмолилась о пощаде, не в силах угнаться за подругой. Пришлось сбавить шаг.

Когда они вышли к старому охотничьему домику, было далеко за полночь. Низкий сруб с крохотными окнами, затянутыми бычьим пузырем.

Косясь на избушку, Лисара прошла по следам, но те, спустившись с холма, ушли в ручей и там затерялись. Можно пройти по течению вверх и вниз, поискать, где всадник вышел из воды. Но на его месте Лисара бы отправила кверга по ручью до самой реки, а там, выйдя на гальку, затерялась. Едва ли она настолько гениальная. Тот, кто желает скрыть следы, и сам мог о таком догадаться.

— Похоже, это тот самый дом, — сверяясь с указаниями, оставленными Ниобой и переданными Заром, проговорила Айналис.

— Пойдем постучимся?

— Едва ли нас там ждут и примут с распростертыми объятиями.

— Вы совершенно правы, — раздался третий, незнакомый, голос. — Прошу вас, не шевелитесь, мне бы не хотелось переселяться в другое место из-за проклятия.

Скосив глаза, Лисара смогла рассмотреть дуло ружья, что уткнулось в затылок побледневшей Айналис.

— Нас прислал Эльбирин.

За спиной послышался шум, и из тени вышел человек. Укутанный в одежды странного, неместного кроя, он без проблем растворялся в темноте, едва заметный даже для измененного взора магистров.

Незакрытыми остались лишь глаза, золотые с черной склерой.

— Вилинарий предупредил, что вы придете, — забрасывая ружье на плечо, отозвался он и жестом радушного хозяина пригласил в дом.

Крохотная избушка оказалась на удивление обжитой. Войдя в помещение, лэрт сдернул с лица платок и сбросил капюшон. Лисара с трудом удержалась, чтобы не ахнуть. Молодая копия Вилинария, без многочисленных глубоких трещин на месте морщин, с отливающими серебром волосами, радушно улыбнулась.

— Не желаете чаю? — спросил он, застилая плащом широкую скамью. — Увы, мое гостеприимство ограничено скудными условиями проживания. Сидение в засаде не располагает к изыскам.

В отличие от Вилинария, в голосе лэрта отсутствовала подозрительность, приглушающая голос. Он смотрел открыто, улыбался им, словно старым друзьям, и, казалось, ему не терпится обменяться новостями.