Семь грехов

— Ну я и не заплатил им, всё равно ни контракта не было, ни трудоустройства. Так что за мои сверхурочные я себе премию выкроил. А студентики с носом, не заслужили!

Демон греха жадности появился внезапно и сразу. Феникс решил действовать напрямую и нагло вклинился в диалог:

— Чем больше слежу за людьми, тем всё сильнее убеждаюсь, что человек — рациональное и ленивое животное, ради какой-то совести трудиться ему совершенно несвойственно. Он работает только по двум причинам: ради денег или под страхом смерти, — облокотившись на стену и не обращая внимания на удивленные лица жильцов, Гаслумас продолжил свои финансово-философские размышления, — люди каждую минуту думают о том, чтоб не продешевить, чтобы продать себя подороже, чтобы им всё оплатили, каждое душевное движение.

А если вдруг оплатят и они достигнут высот — всё равно ведь не станут лучше. Начнут делать вид, что «наверху» совершенно не знают, как люди «внизу» живут… — От эмоционального подъема и любимой темы, перья засияли золотом: — Уф! А как они любят деньги. Они обожают деньги! Блаженные денежки! Дивные денежки! Людям, можно сказать, плевать на всё, кроме денег. Нет их у тебя — и ты пешка, пешка! Ты должен извиняться, что существуешь на свете.

— Ты к-кем будешь, н-нечисть? — испугано прервала его Фрося.

— Оу, извиняюсь, что не представился. Я Гаслумас — банкир, инвестор, бизнесмен человеческих душ и богатств. Прислан помочь вам разбогатеть, — грех отошёл от стены и поклонился, расправив крылья.

— Вот такой как ты нам всё и сломал… — встал со стула Илья, рефлекторно готовя кулаки к бою, но в схватку с чудищем вступать не решаясь.

— Сравнили тоже! — самодовольно фыркнул золотой демон. — Он только и умел что портить, а я сущность крайне полезная. Смотрите сами… — Гаслумас величественно распахнул крылья, насколько ему позволяла тесная кухня. На подоконнике, на точно том же месте, материализовалась копия разбитой вазы, только из высокопробного чеканного золота, а цветы в ней были не увядшими настоящими, а искусными и дорогими копиями из позеленевшей меди, шёлка и жемчужного бисера.

— Истинное чудо! Хотите — продайте на аукционе, хотите — откройте выставку, хотите — сами любуйтесь, только для себя держа!

— Это не чудо, а магия, — вспомнила Фрося одну добрую книгу о борьбе православных детей против сатанинских волшебников. — А магия всегда во зло обращается.

— А, ну естественно… — вздохнув, феникс закрыл глаза. — Людям ведь не нужна магия, люди хотят видеть только фокусы — красивые, но понятные.