Щит феи

-Я волк!- пришел ответ из глубин подсознания.-Что я-волк- делаю?-Иду.-Куда я иду?-Вперед!-Зачем туда идти ?На последний вопрос подсознание затруднилось ответить, поскольку, сознание посетила неожиданная мысль покинуть лесную заросшую кустарником чащу и свернуть на ровную выстланную опавшей листвой тропинку, которую проложили двуногие существа с лысыми мордами, покрытые разноцветными тряпками вместо шкур. Еще с молоком матери Волк впитал, что их нужно остерегаться, им нельзя доверять, но неведомое доселе чувство вело его прямиком по этой тропинке.

Ново обретенное сознание разумного существа наполнилось обостренными чувствами зверя, его нос ощущал сотни тысяч запахов, а звуки теплого осеннего леса воспринимались,как чудесная музыка. Волк прожил много дней, но этот казался самым прекрасным, что, безусловно, помогало ему преодолеть страх перед двуногими и продолжить путь по выбранной тропе , которая тянулась вдоль пологого склона холма.Вскоре, сквозь ароматы деревьев, диких трав и влажной земли стали пробиваться запахи коровьего помета и вареной пищи, что свидетельствовало о близости жилища двуногих. До волчьих ушей начали доносится тявкающие голоса отступников- чей запах говорил о близком родстве и вероломстве, их предки предали лес и сородичей ради безответной любви и верности двуногим. Теперь- разумному Волку- лай казался не просто чередой резких неприятных звуков, а вульгарной бранью вперемешку с фразами : «Зверь, держись подольше от моего дома, от моего человека».Предчувствие чего-то важного помогло Волку преодолеть поток оскорблений и выйти на лесную опушку . Отсюда открывался вид на человеческие дома, расположенные у подножья холма.Долгая дорога вымотала Волка, ему дико хотелось пить. Волк принюхался, почувствовав близость воды. Совсем рядом находилась небольшое озерцо, поросшее по краям камышами. Он направился туда. До воды оставались считанные шаги, но вдруг, Волк замер. На берегу озера стояла Двуногая женщина, вернее молодая девушка. Оно спокойно стояла, закрыв глаза, и о чем-то задумавшись, точнее ей казалось, что спокойно, на самом деле , все тело этой девушки вело беседу с окружающим миром на языках невидимых жестов и тончайших запахов, на тех языках, что давно забыли остальные ее сородичи. Ее тонкий аромат не был похож на запах прокисшего молока и горьких кореньев, как у других двуногих. От распущенных вьющихся волос девушки пахло пшеницей, а ласковый ветер, касаясь ее кожи, доносил до волчьего носа медовые нотки.