Все, что не стало магией

Возможно, что там они и прорастут — а потом через какую-то вечность-другую раскроются звёздами?

Всё, абсолютно всё в мире соразмерно и связано тончайшими струнами...

Она достаёт из кармана цветастого балахона жестяную коробочку, расписанную рунами, и прячет в неё один «парашютик»-потеряшку, только что снятый с ресниц. В этой коробочке хранится множество интересных находок, которые дарит ей сад — но для них пока что не пришло время.

Одни зовут её ведьмой и совершенно напрасно боятся. Другие тоже зовут её ведьмой и слепо вожделеют — что вот уж точно зря.

И только самые близкие знают, что она действительно ведьма — потому что ей дано ведать.

В ночь главного полнолуния она не будет слушать звёзды. В эту ночь она выйдет в поле, ляжет в траву — и станет травой. Станет корнями, древесным соком, бегущим по капиллярам, станет шелестящими на ветру листьями, станет тёмно-зелёным мхом, в котором извиваются нити растущей грибницы.

Она растворится, прорастёт, разбежится по нескончаемым стеблям и веткам — и будет слушать мир, говорящий о жизни на разные голоса.

..

А пока тёплый ветер треплет её балахон, обвивает тонкой шелковистой тканью ноги, и она смеётся. В другом широком её кармане потревоженно копошится и вздыхает седая крыса с печальными мудрыми глазами. Сердито зевнув, зверь нехотя выбирается из нагретой норки и устраивается на плече своей человеческой подруги, подслеповато щурясь на белый свет.

Несмотря на вселенскую печаль, из которой состоит эта умудрённая жизнью крыса, даже она готова признать, что мир, построенный из звёздной пыли, весьма и весьма хорош.

Конечно, мир устроен не без недостатков, но искать совершенство в сотворённом — напрасный труд. Положим, у крысы практически нет недостатков, но и она не идеальна. Ею владеет огромная страсть. Крыса — клептоманка и ворует механические часы. Она хочет украсть все часы в мире; надеется, что так сможет собрать всё время этого мира. Общеизвестно (да вот только кто из двуногих задумывался, насколько жестоко это знание?), что крысы живут немного.

Но наша крыса слишком умна, чтобы с этим мириться. Она вскрывает украденные часы и выискивает в них потерянные секунды. Обычно отбившиеся от потока и ставшие ничейными секунды проваливаются в зазоры между шестерёнками, где истираются в пыль беспристрастным ходом вещей. Крыса проводит всю долгую, стылую зиму, скрупулёзно вычерпывая пыль кончиком голого хвоста. В полночь главного полнолуния она выпьет пыль, растворив в имбирном молоке, — и продлит свою жизнь дальше.