Все, что не стало магией

"Бум-бум-бум!" — часами бухает нарождающийся рассказ в моей голове. Можно, конечно, принять лошадиную дозу обезболивающего и притвориться спящей, но лучше дать ему волю. Никогда не знаешь, что родится, — впрочем, даже современные методы пренатальной диагностики не гарантируют рождение абсолютно здоровых младенцев. В конце концов, если рассказик окажется крив, кос и хром на обе ноги, можно будет его позорно спрятать среди черновых файлов, — кто там будет разбираться, среди прочих-то нескладушек? В такие периоды остро сочувствую Зевсу — поскольку я женщина и имею возможность сравнить, смею уверить, что естественные роды куда как более продуктивны.

Ляблис хирагра

     "Лямбис хирагра" звучит как проклятие старого боцмана или же заклинание, способное вызвать демона разрушения, поэтому я шепчу эти слова ночью в ладони, сведённые словно ракушка, а после подношу к розовеющей ушной раковине и слушаю потаённую жизнь океанского дна.

     Резвый краб — поверхностный ум — завзятый сплетник сообщает последние новости из пучин подсознательного: автохтонная рыба почти не клюёт на упавшие звёзды — редко теперь доходит до опасной черты, разделяющей среды.

     Не ново.     Звёзды продолжают заглядывать в глубину, несмотря на рыбью глупость.

     Гребешок, таящий ранимую влажную суть в известковой крепости нарощенной гордости, плотно свёл перламутровые створки и затаился — так уходят в себя, вынашивая дитя, жемчужину или слово.

     Осьминог упрямо плетёт интриги, используя гибкость всех восьми щупалец, но всё, что ему до сих пор хорошо удавалось, это напустить чернильной мути и запутаться в собственных ловушках.

     Мелкая рыбёшка сиюминутных желаний беспечно носится у самой поверхности воды, сверкает радужной чешуёй, не замечая, как внимательно наблюдает за пёстрой стайкой рыбак — всеядное время.

   Помни о глупой рыбе, думай о затаившемся гребешке, смейся над самонадеянным осьминогом и легко отпускай никчёмную серебристую мелочь — только не говори трижды "лямбис хирагра", если не знаешь поимённо обитателей собственного дна.