Ценнее власти

— Несмотря на пафосную внешность, отец никогда не любил высокопарность. Пройдя к своему месту и оставшись стоять, он обводит всех довольным взглядом. — Марек Дворжак — мой официальный наследник и следующий владелец «Волчьей Тени».

— А Эрик с Павлом в курсе, что их подвинули в очереди на наследование? — хмыкнув после недолгой паузы, как бы между прочим, интересуется Радек Земан — глава Южного клана.

— А Драгомира в курсе, что у её сыновей есть конкуренты? Которых некоторые признали в обход пары, — безукоризненно вежливо отзывается отец, глядя при этом только на Марека.

Ещё бы. Именно он узнал куда и зачем мотается каждую неделю великаноподобный Земан, и чем это грозит его жене и трём сыновьям.

— Не твоё дело, как...

— Я — Глава над главами, — холодно отсекает отец. — Каждый чих в любом из кланов — моё дело.

— А что с Владимиром? — раздаётся ленивый голос и все поворачивают головы к Виктору Чеху. — Известно имя убийцы или нам тут торчать до второго пришествия?

Отец переводит на Марека требовательный взгляд.

— Расследование убийства находится под моим личным контролем.

— Прошло больше двенадцати часов, а результата ноль. — Самый молодой из всех, глава Восточного клана кладёт руки на стол и сцепляет их в замок. Насмешка сквозит во всей его позе. — Наш главный Ищейка точно заинтересован в поисках?

— Это намёк, претензия или повод почесать языками? — Поднимает бровь отец.

— Это любопытство, уважаемый Глава. — Чех с издевкой склоняет голову. — Ведь заключения патологоанатома всё ещё нет, хотя сам он болтается по замку и что-то вынюхивает.

— Закрой пасть, — рычит Немечек, правильно понимая, о ком идёт речь. Собственно, на весь замок патологоанатом у Марека только один.

— В «Волчьей Тени» сейчас почти половина хвалёного отдела Теней, — не впечатляется Чех, — а труп наследника так и лежит бесхозный в одном из подвальных морозильников. Пока его брат и начальник отдела расследований без особых угрызений совести берёт на себя такую ответственность. Не совсем законную ответственность, учитывая, что здесь же бродят ещё два кандидата в наследники.

Главы вспоминают вдруг про Эрика и Павла и над залом поднимается возмущённый гул.

— И лично у меня возникает вопрос, — изучая собственные руки, продолжает Чех, — а был ли убийца? Или всё это — заранее спланированная акция, которую нам всем подсовывают как жестокое убийство.

— Смеешь обвинять меня, Виктор? — Отец садится на своё место.