Ценнее власти

И тридцать шесть вампиров, тридцать два человека и двести сорок семь, нестабильных после прервавшейся охоты, оборотней займутся именно этим.

— Что с размещением?

— Третий этаж отдали вампирам, второй займет большая часть оборотней, а тех, кто поадекватней, людей и твоих расселили на первом.

— Думаешь, от высоты вампиры ослабнут?

Ультрафиолет он ультрафиолет и есть — гореть вампиров, конечно, не заставляет, но в самолётах они летают с крайне кислым выражением лица. Вот только третий этаж не настолько высоко, чтобы они ощутили разницу.

— Ты запечатал «Волчью Тень». — Достав из стола бутылку, отец заново наполняет бокал. — Я лишь пытаюсь минимизировать ущерб.

— А как ты минимизируешь ущерб от смерти Влада? — Пусть никто из них не был близок друг другу, но братьями они от этого быть не переставали. — Завтра он должен был быть представлен главам как твой преемник...

— Глава над главами — выборная должность, — со смешком напоминает отец.

— Но не владелец «Волчьей Тени», — опершись ладонями о его стол, Марек угрожающе наклоняется, — а это почти стопроцентный аргумент в голосовании.

Молча отсалютовав ему, отец самодовольно улыбается:

— Но ты ведь здесь.

Глава 6

— Мне надоело! — Резко поднявшись с дивана, где у меня было всё — кофе, закуски и мужские взгляды, я в два шага достигаю двери, но куда мне до волчьей реакции.

— Слэчно Щенкевич, вы...

Упираться в чужую каменную грудь удовольствие ниже среднего, и я отхожу на шаг, параллельно переходя на другое, своё истинное, зрение.

Так, волчок, а у тебя проблемы. Из той категории, которая очень не понравится твоей подружке, чью метку мне тоже хорошо видно. По привычке, с ёкнувшим сердцем, я бросаю взгляд на свои руки, но крови на них больше нет. Зато, если потянуть вот за эту зелёную ниточку, двухметровая живая преграда мгновенно приляжет отдохнуть на пару часов.

Жаль, конечно, что на полу плитка, но ничего, у этих ребят головы крепкие.

Снисходительно хмыкнув, я легко перебираю пальцами, ища нужную нить, а то так можно и навсегда прилечь, но раздавшийся голос сбивает с пути:

— Роб, ты бы отошёл, пока слэчно думает вырубить тебя на час или навечно.

Презрительно хмыкнув, тот, кого назвали Робом, отходит в сторону и получает насмешливый взгляд уже от Яна.

— Это ты, Роберт, зря. Никогда не обольщайся насчёт способностей женщины, особенно, если ничего про неё не знаешь.