Ценнее власти

— А если это случайность? — слышится крик из толпы.

— Или искать будете вечность?! — второй.

Марек вскидывает голову и обводит взглядом разом притихший народ. Тем взглядом, который многие из них хорошо помнят, а некоторые особо отличившиеся испытали на себе не только его, но и всю крайнюю степень раздражения Марека.

Убедившись, что протестов больше не будет, испытывая странную смесь из вины и ярости, он делает несколько шагов вперёд, пока не встаёт над телом лежащего на животе мужчины.

Официальным наследником его отца.

Глава 5

— Какое горе, какое горе! — всплескивает руками Петя, перехватывая мои ладони. — Такой чело... волк погиб! Какая утрата!

— Чего ты несёшь? — Я пытаюсь сбросить его руки, но не тут-то было. Петя хоть и выглядит худосочным, но по факту ненамного уступает в силе тому же чистокровному Яну.

— Тебя несу, — хмыкает он, уводя меня из образовавшегося в холле пустого круга вокруг трупа, — подальше отсюда, пока ты не пустила в ход свои таланты.

— Я могу помочь!

— В очередной раз угробившись, — послушно кивает он и вытягивает меня из толпы. — Оль, ты бы хоть думала иногда. Тот милый трупик — старший сын Гавела, на минуточку, обескровленный. Чуешь, куда ветер дует?

Мы оказываемся в тёмном коридоре, но Калата открывает не первую попавшуюся дверь, а строго определённую.

— На! — после чего в прямом смысле вручает меня Яну, а сам возвращается.

— У вас вообще совесть есть? — раздражённо выдыхаю я, когда Новотный за локоть отводит меня к единственному в комнате дивану. Всё остальное место занято маленькими экранами и пультами управления.

— Есть, — кивает Ян и выразительно стучит по плечу одного из крепких молодцов, сидящих здесь же.

— Сдались мне ваши извинения! — фыркнув, я всё же сажусь, сбросив туфли и подогнув под себя ноги. — Что там Петя болтал о моём даре?

— Калате бы дар молчания, золотой бы стал парень, — крякает Новотный, и я слышу смешки обоих молодцов. — Слушай, Оль, давай...

— ... Марек потом сам тебе всё объяснит, — преувеличенно бодро заканчиваю я, вот только Яна перекашивает от моей усмешки.