Шелест серебряного дождя, или Новогодний переполох

Мара пошла по коридору, не заметив, как за её спиной открылась дверь и в следующее мгновение крепкая рука прижала её к стене коридора. Брюнетка с кошачьими глазами нависала над ней, оперевшись локтем о стену, преграждая ей путь.

— Ну вот мы и снова встретились, ясноглазая. Я в прошлый раз не представилась. Меня зовут Эрика. Может быть, выпьем по рюмке кофе в честь знакомства или чего захочешь, — предложила она, улыбаясь. Мара смотрела на неё, как кролик смотрит на удава.

— Рада знакомству, но я слишком занята, — сказала Мара, попытавшись отойти от неё.

— Брось, не всё же время ты работаешь, — возразила Эрика, коснувшись её лица. Мара невольно вздрогнула и напряглась.

— У моего отдела нет выходных, — ответила Мара, выбираясь из её объятий и удаляясь торопливым шагом.

— Я найду тебя, куколка, — крикнула ей вслед Эрика.

Дверь её номера снова открылась, и из неё показался её напарник.

— Опять к девкам пристаешь, — сделал он вывод, проследив за её взглядом.

— Не твоё дело, — хмуро отозвалась она.

— Смотри, нарвешься, девочка явно не из таких, как ты. И в центр абы кого не берут, — предупредил он.

— Отвали и не мешай мне развлекаться. Она не из оперативного, и этим всё сказано, — упрямо возражала она.

Когда Мара почти дошла до лифта, у неё зазвонил телефон. Звонил Артур.

— Что!!! Вас что, на пять минут одних оставить нельзя! Мне с вами скоро психиатр понадобится! — возмущалась Мара, спускаясь в лифте на первый этаж.

Она рывком открыла дверь его кабинета. Он стоял спиной к двери и читал какие-то документы, находясь у окна.

— Я знаю, зачем ты пришла, и мой ответ «нет», — не глядя на собеседницу, произнес он.

— Алексис, ты же понимаешь разницу между вашими силами. Это равносильно избиению младенца, — возмущалась Мара.

— Он сам бросил мне вызов, я за язык его не тянул, — ответил Марсан.

— Почему ты не отказался сразу? Ты же понимаешь, что это глупо... — продолжала в том же тоне Аржент.

— Ты хочешь, чтобы я оскорбил его отказом? К тому же он был так настойчив, что я не мог сказать «нет», — ответил Алексис, вспомнив заносчивость подростка и решив его проучить.

— Неужели ты не можешь хоть раз переступить через свою гордыню... — в нотках её голоса слышалось отчаяние. Она поняла, что он не отступится.