Сказка о сером человеке: Падение

Но тот только издевательски улыбнулся, наклонившись к его незащищённой шее. Дыхание Алексиса заметно участилось, в его взгляде он прочитал мольбу, к которой остался глух. Лукас приблизился настолько, чтобы брат чувствовал его дыхание на своей коже. Алексис ощутил прикосновение его жёстких ресниц к шее. Отчаянная попытка освободиться от захвата ни к чему не привела. В глазах Алексиса потемнело, он стал задыхаться.

— Прошу тебя, хватит, — тихо попросил он.

Лукас не торопился отстраняться, продолжая свои действия, пока брат не начал панически отбиваться, тяжело и часто дыша.

— Неужели до сих пор помнишь. Пора бы уже забыть об этом, — скептически заметил Лукас, догадавшись о причине его состояния, и отпустил его.

Алексис отвёл взгляд. Ему было стыдно признать, что детские страхи до сих пор преследовали его. Младший брат знал, что он боялся прикосновения к этому месту на его теле до судорог, но, видимо, только сейчас понял, почему, и Алексису стало не по себе от этого.

— Действительно глупо получилось. Страшно от мысли, что она теперь обо мне подумает, — вздохнул Лукас, растрепав свои волосы, переосмысливая свои действия в её отношении.

— Об этом надо было раньше думать, — строго произнес Алексис, поправляя одежду.

— Злишься? — поинтересовался Лукас, внимательно глядя на брата.

— А разве тебя это волнует, — холодно ответил Алексис.

Следующие три дня Лукас ходил за ним тенью и доставал его фразой: «Давай мириться». Алексис упорно игнорировал присутствие брата, считая, что он перешёл все границы дозволенного. Сидя в гостиной, Марсан-старший почувствовал его руки на своих плечах. Лукас привычно обнял его и притянул к себе, стоя за спинкой кресла.

— Алекс, ну хватит дуться. Давай мириться. Я был неправ, признаю. Ну давай мириться, — жалобно протянул он.

— Оставь меня в покое, — сказал Алексис, разрывая круг его объятий, вставая с кресла.

— Давай мириться. А то я на тебя бабуле Эрин пожалуюсь, — сказал Лукас за обедом.

Алексис, услышав имя самой строгой из своих близких родственниц, поперхнулся и раздраженно отложил столовые приборы. Мысль о том, что Лукас мог ей наплести, приводила в ужас.

— Твоя нелепая попытка манипулировать мной выводит из себя, — с нескрываемой злобой ответил он.