Сказка о сером человеке

Девушка застонала, выронив своё оружие, и вцепилась в его руку, которая удерживала её, не давая упасть. В уголке её глаз появилась мокрая дорожка.

Зрители встрепенулись, порываясь разнять бойцов.

— Назад! Любого, кто вздумает приблизиться, убью на месте, — холодным тоном, привыкшего отдавать приказы человека, произнес он.

— Алексис,..мне... правда очень жаль, — хриплым, таким чужим себе голосом произнесла она.

— Я не нуждаюсь в твоих сожалениях. Их в твоей жизни будет еще предостаточно. Я просто показал тебе, что ты не развиваешься, оставаясь здесь, и как боец деградируешь.

Вернись ко мне, — настаивал Алексис.

— Я...не могу...предать, — прошептала она, практически теряя сознание, когда он повернул клинок против часовой стрелки. Девушка невольно вскрикнула.

— Не надейся, что я так это оставлю. За тобой неоплатный долг, — уверенно сказал он, резко вынимая клинок из её тела и срывая с шеи золотую цепочку с кулоном в виде призрака.

Мара упала, как подкошенная.

— Это заберёшь, когда отпустишь того, кто тебе его дал, — сказал Алексис, положив цепочку в карман джинсов.

Девушка попыталась встать, но из её рта хлынула кровь. Повреждения были достаточно серьёзные. Однако снежный буран утих. Винсент, как в трансе, следил за ней, и в его глазах на земле, скорчившись от боли, сидела светловолосая девушка, изо рта которой стекала темная жидкость, образовывая черную заводь. Вскоре он мотнул головой, усилием воли отгоняя гнетущие воспоминания.

Мара провожала затуманенным от слез взором уходящего Алексиса.

Тот поднял жилет, оставленный у входа в тренировочную комнату, отряхивая его от снега, надел его и как ни в чем не бывало стал повязывать оставленный там же галстук. Затем стал у выхода, скрестив руки на груди, со скучающим видом наблюдал за её действиями. После нескольких попыток, действуя скорее из упрямства и неприязни к нему, ей все-таки удалось сесть, превозмогая боль.

— Ты как? — встревоженно спросил Родион, оказавшись рядом с ней. Она медленно повернула к нему голову и посмотрела на него пустым холодным взором, затем прикоснулась к ране, и та покрылась ледяной коркой.

Телесная боль плохо заглушала душевную, но всё-таки заглушала. Своей цели Алексис достиг, как бы это отвратительно ни выглядело со стороны.

Она медленно встала и, шатаясь, направилась к нему, оставляя дорожку из кровавых капель, которая с каждым шагом становилась все реже, и её походка становилась все увереннее. Вскоре она и её соперник покинули тренировочную комнату.