Застенец

А вот с другой стороны, в обрамленном осенней желтизной сквере, слышались голоса. Много голосов. Там кричали, требовали, вопили от радости. И я понял, что именно там происходит. Миры были разные, менталитеты тоже, а игра одна. Там гоняли в футбол. Может, мага остановит наличие большого количества свидетелей? Ведь не будет же он калечить меня при всех?

Изо рта вырвался стон, но я все же затрусил в сторону сквера. Едва добежал до угла дома, как из переулка показался незнакомец. Он вскинул руку, но я уже скрылся за зданием.

Под ногами шуршала трава вперемешку с палой листвой, сердце норовило выскочить из груди, а сам я напоминал огородное пугало. Мундир испачкан в пыли мостовой, фуражка осталась в переулке, хорошо хоть, что кортик не забыл.

Голоса раздавались все ближе. И казались мне ангельскими.

— Куда ты бьешь, песья нога?!

— Да ты мне тоже не отдаешь, ирод.

— Не был бы пентюхом таким, отдавал бы.

— Ах ты!

От кулачного боя небольшую группу подростков спасло мое появление. Одного взгляда хватило, чтобы понять — передо мной простолюдины.

Перед импровизированными воротами, в роли которых выступали деревья, стояли двое. Худой как лист высокий рыжий парень с щербинкой между верхних зубов и толстый, но не менее высокий увалень, с лицом, усеянным веснушками. Последний, видимо, и был пентюхом, что бы это ни значило.

Я согнулся, опершись руками на колени, и обернулся.

— Благородие, случилось че? — спросил Щербатый.

— Нет, все нормально, — махнул рукой я. — Просто решил бегом заняться.

Рыжий кивнул, мол понятно. Но в его глазах я прочитал: «Какой только фигней эти аристократы не занимаются».

— А это вы здесь что, в футбол играете? — решил я сменить тему.

— Играем, — не без гордости взял в руки коричневый кожаный мяч толстяк.

— А можно поглядеть?

— Гляди, благородие, чай, не театр, платить не надо, — хмыкнул Щербатый. — От ворот разводи.

Забавно, еще минут пять назад меня пытались убить. Ладно, не убить, а серьезно покалечить. А я даже выжил, потому что создал два заклинания. Да еще каких! Одно из них вообще-то пятиранговое. Как, зачем, почему? Одни вопросы.

Теперь же я будто забыл обо всем. И все потому, что снова следил за тем, чем занимался всю жизнь.