Застенец

За недолгое время существования в этом мире я привык к своему статусу. Что меня охраняют жандармы, что мне прислуживает Илларион, что в подаренной императором грамоте написано красивое слово граф. И Ирмер-Куликов, наверное, узнал бы причину собственного преследования.

А вот Коля-Кулик даже разговаривать не стал. Он здраво рассудил, что коль его никто не видит, то стесняться некого. Поэтому припустил так, что только пятки пыльных штиблет засверкали, да кортик стал привычно бить по ляхе.

Незнакомец бегать не собирался.

Мостовая вздрогнула, осыпав меня каменной крошкой, а я рухнул, в последний момент успев выставить перед собой ладони. Кистень прошел мимо, даже не задел, но все рассказал мне о своем создателе.

Целился тот в ноги, видимо, хотел сначала обездвижить. Это хорошо. С одной стороны. Потому что убивать, по крайней мере сразу, он не собирался. Иначе применил бы что посильнее. А незнакомец мог, я это понял.

Как различить, к примеру, семерку и четверку, если они будут использовать одно и то же заклинание? Да очень просто. Кистень семерки может сломать тебе пару ребер. А вот заклинание четверки сделает из груди фарш с перерубленными костями. И сам Кистень будет больше, четче, быстрее.

Я еще слабо разбирался в рангах, однако сразу понял, передо мной не середнячок. И догадался, что нужен незнакомцу относительно живым, но никак не невредимым. К примеру, только что он пытался сломать мне ноги. А сейчас, продолжая приближаться, кастовал новое заклинание.

Меня, наверное, можно было назвать самым крутым начинающим теоретиком. Я невероятно хотел научиться, как здесь это называли — волшбе. Другими словами — колдовать. Создавать заклинания, работать с амулетами, а там, чем черт не шутит, дорасти до реликвий.

Поэтому прочитал всю доступную информацию обо всех заклинаниях и их формах. И когда незнакомец очертил невидимую сферу, став ее быстро заполнять, я сразу понял, что он делает.

Заклинание называлось Очарование. Правда, ничего очаровательного в нем не было. Оно относилось к третьему рангу и разрешалось к использованию только жандармам, когда речь шла о государственной безопасности. Ты оставался в своем разуме, но без воли.