Застенец

Самое долгое, на какое потратил время Максутов, заняло четыре секунды. Самое короткое — полторы.

Мне вдруг вспомнился министр, который перед тем самым хлопком и ранением тоже наворожил заклинание. Я почему-то запомнил каждое движение его пальцев. Скажу больше, именно сейчас внутри зародилась уверенность, что я смогу повторить, справлюсь. Совсем как в последнем матче, когда шмальнул мяч в ворота через половину поля.

Я начал неуверенно перебирать пальцами, чувствуя себя полным идиотом. Постарался сконцентрироваться.

И самое главное, я верил, что у меня получится. Формировал в руках невидимые крупицы, которые пытался выстроить в широкой плоской поверхности перед Максутовым. Не сразу, только раза с четвертого или с пятого, я ощутил дрожь, пробежавшую по всему телу. Что-то происходило.

Голова закружилась, кровь будто бы превратилась в горячее вино, которое пьянило и придавало мне дополнительной энергии. Движения стали увереннее, быстрее, словно я всю жизнь только тем и занимался, что создавал заклинания. Но вместе с тем дело шло.

Я почти успел сотворить тот самый, вытянутый по вертикали овальный щит, когда пугало рванулось вперед. Энергия, исходящая от него, была колоссальна и чудовищна. Она могла свести с ума кого угодно. И даже такого человека как Максутов. Но не достигла князя, влетев в созданное заклинание.

Мое творение какие-то доли секунды держалось, наливаясь чужой силой. А потом разлетелось на части, ударив и по мне. Ноги стали ватными, из тела будто вынули все кости, и я повалился на камни, теряя сознание.

И последнее, что услышал — леденящий душу вой.

***

При пробуждении я решил, что меня пытаются убить. Другого объяснения, почему надо мной склонился здоровый мужик с самой злодейской физиономией, я не нашел. Я попытался дернуться, но голова взорвалась, словно фейерверк на день города.

— Лежите уж, господин, лежите, куда собрались? Я, почитай, уже четвертый час жду, когда Вы очнетесь.

— Господин? — удивился я, разглядывая комнату и при этом стараясь лишний раз не шевелить головой.

— А Вы кто?

— Известно кто, Илларионом меня кличут. Даниилу Марковичу прислуживал, теперь, стало быть, Вам буду.

— Илларион…

— Можно попросту, Илька. Чего ж Вам язык-то ломать…

— Илларион, — повторил я, еще не понимая, как этого здоровяка с проседью в курчавых волосах именовать Илькой. — Расскажите, пожалуйста, что произошло?

— Да что тут рассказывать, — пожал плечами мой новоиспеченный слуга. — Принес Вас высокопревосходительство бесчувственного.