Застенец

Может, и не надо аренду продлевать, если так пойдет?

Но теперь следовало действовать. Я быстро оделся, памятуя об одном из покушений, нацепил кортик, а после уже молниеносно спустился вниз.

— Господин, куда Вы? — появился на пороге своей комнаты Илларион.

Забавно, я спал в трусах, по старой привычке. А слуга был облачен в странную шапочку и сорочку, больше всего напоминающую больничное платье.

— На Кудыкину гору. Да никуда, просто решил, что если меня будут убивать, пусть лучше сделают это в лицейском мундире.

Наверное, это было нервное, но я болтал без умолку. Кто знает, может чтобы заглушить противный колокольный звон? Но только стоило заткнуться, и треклятый волшебный набат замолчал вместе со мной. И не скажу что стало легче. Тишина давила намного сильнее.

А когда в дверь заколотили, я чуть не подпрыгнул на месте, одновременно положив ладонь на рукоять кортика.

— Ваше благородие, — услышал я знакомый голос штабс-ротмистра.

— Илларион, — повелительно указал я на дверь.

Признаться, мне было жутко страшно, и я бы отдал все, чтоб не подходить ко входу. Собственно, и не подошел. Для этого и существуют такие бравые парни, как мой слуга.

Где-то наверху, словно предвещая возможные ужасы, запищал Пал Палыч. Я хотел было уже отозвать Илариона обратно. Пусть долбятся сколько влезет, может, мы спим. Но мой мужественный Илька, не так давно раненый и залатанный, без страха и упрека уже повернул ручку.

Я бы не удивился, окажись снаружи какое-то чудище. Но к моему облегчению там действительно был штабс-ротмистр вместе со своими подопечными. Увидев меня, он глубоко вздохнул.

— Хорошо, что Вы одеты. Сейчас прибудет летучий отряд. Надобно отвезти Вас подальше, в безопасное место.

— А что случилось?

Нет, я бы и сам мог посмотреть тем Глазом. Однако на это требовалось время и порядочное количество магических сил. Помнится, когда я применил его в последний раз, меня можно было в штабель укладывать.

— Разлом, — негромко проговорил штабс-ротмистр бледными губами. — Твари беснуются на соседней улице. Бестии среднего порядка. Никифор видел, — махнул он на одного из жандармов, а тот кивнул.

Ему вторили крики. Такие громкие, что, казалось, они раздаются в десяти шагах от нас. Я чувствовал запах смерти в воздухе, ночь окрасилась в ее багровые тона. А еще пахло страхом и безысходностью. И несло этой мерзостью от жандармов.