Застенец

Сначала он зашел будто бы по делу к давнему приятелю из министерства юстиций, потом перекинулся парой слов со светлейшим князем Паскевичем, а после отправился в уборную.

Вид у Игоря Вениаминовича при этом был самый беззаботный. Словно и не произошло той неприличной сцены в кабинете у императора. И не Максутов, и без того имевший силу и вес, стал ныне одной из самых серьезных фигур в государстве.

В уборной князь долго мыл руки, разглядывая свои ухоженные ногти. А после громко сказал.

— Ну, будет прятаться, нет тут никого.

Дальняя кабинка открылась, и оттуда слегка прихрамывая вышел высокий мужчина средних лет. Он чуть заметно припадал на левую ногу и виновато улыбался, словно извиняясь за свою хромоту.

— Угораздило же тебя, Давид Богданович, — удивился Максутов.

— Да мальчишка прыткий оказался, Ваша Светлость, — сконфуженно произнес Дараган. — Кортиком отмахнулся. Да и не нулевка он вовсе. Эгиду сотворил, будто только этим занимался. А потом ударил меня… не знаю чем.

— В курсе, в курсе, читал отчет, — выключил воду Максутов.

— Но ты тоже хорош. Тебе же сказали — припугнуть, а ты его чуть калекой не сделал.

— Да разве плохо? — пожал плечами Дараган. — Он же все равно, по большому счету, целым не нужен.

— Был не нужен, пока не оказалось, что его Зеркало не случайный выплеск. Теперь видишь, Эгида. Если так пойдет, то он завтра половину Петербурга Небесным огнем накроет. Обстоятельства, дорогой мой Давид Богданович, требуют, чтобы мы внимательно к ним прислушивались. Не так прост наш застенец, как мы думали.

К концу года, глядишь, четвертый или пятый ранг получит. А это уже сила, с которой придется считаться.

— Может, у него тогда дар забрать, и все? Или жалеете Вы мальчонку, Ваша Светлость, оттого, что спас Вас?

Максутов нахмурился. Произошедшее в переулке перед домом Ирмера скрылось под грифом секретно. Но уж слишком многие из окружения императора знали о том случае. Да и Дараган не последний человек в Петербурге. Однако все же интересно, кто проболтался?

— Болтаешь много.

Очень ты, Давид Богданович, исполнителен, но глуп, — честно признался Максутов. — Все нужно делать в свое время. А время это еще не пришло. К тому жешуму может подняться изрядно. Лучше его на свою сторону перетянуть. Всеми возможными способами. А там, глядишь, что-нибудь и придумаем.

Игорь Вениаминович стряхнул воду с рук, взял бумажное полотенце из поставок застенцев. Оно было не в пример приятнее их грубой квадратной бумаги, использовавшейся Там.