Застенец

— Нельзя позорить мундир. Тем более такой… Но и людьми разбрасываться не стоит.

Император вновь стал разглаживать усы, словно раздумывая, как бы ему поступить. Хотя все он уже придумал. До того, как Зубарев вошел в кабинет.

— Игорь Вениаминович, примите дела этого, — Романов пренебрежительно показал на пьяного генерала. — Отныне Вы — исполняющий обязанности Главноуправляющего Третьим Отделением. Пока я не найду хоть какую-то кандидатуру. Что до Вас, голубчик…

Император вновь сделал паузу. Даже чуть дольше, чем следовало.

— Володя, сколько у тебя человек в подчинении?

— Трое, — ответил тот.

Когда Владимира Георгиевича назначали главой морского министерства Российской империи, должность казалась верхом карьеры. Один из первых людей государства. По крайней мере, так виделось это всем. Однако так представлялось Там.

Здесь у Империи не было морей. Нева и та осталась в прошлой жизни. Потому министерство не то чтобы расформировали, но значительно сократили.

Владимир Георгиевич, несмотря на взрывной характер, удар выдержал. Коли угодно Государю, так и быть. Потому ждал лучших времен, когда империя вновь обретет былое могущество. Тогда и должность его перестанет быть номинальной.

— Вот этот четвертым станет.

Император отвернулся к окну, всматриваясь в туманную стену, и лишь по шаркающим звукам понял, что бывший Главноуправляющий покинул кабинет.

— Роман, не слишком ли уж? — подал голос брат. — Всё-таки, это Зубарев. Помнишь, как он покушение австрийцев раскрыл? А восстание…

— Только потому жив и остался, — отрубил император. — Хотя с таких всегда спрос строже должен быть. Ты возьмись за него, приведи в чувство. И пить не давай. Все-таки опытный маг, хоть и пятого ранга.

— Ваше Высочество, — впервые заговорил Разумовский. — Если мы закончили разбираться с трудоустройством пьяниц, то есть у нас проблемы поважнее. Игорь Вениаминович передал. Он хотел сам доложиться, но Вы одарили его более важными делами.

Весь вид Бориса Карловича говорил о серьезности, однако брат Императора почувствовал насмешку. Будто занимаются они здесь последней чепухой. Но и слова не скажешь, Роман высоко ценил гофмейстера.