Мертвая романтика. Книга первая

Обычно чтение успокаивало его даже, если он из-за сильного волнения не мог понять смысла. Сами буквы, складывающиеся в слова, действовали гипнотически. Но в этот раз он даже не пытался сложить буквы в слова; сказывались пережитое волнение на самом аукционе, нетерпение услышать объяснение приятеля и обида на него же. Кроме того, совсем в глубине души Юшин надеялся, что сможет прикоснуться к молитвеннику и – как знать – вдруг этого хватит, чтобы вернуть видение?

Анджей вернулся через одиннадцать минут.

– Меня радует уже то, что эта штука не разваливается на части, – усмехнулся он, бросив книгу Юшину. Тот едва успел поймать ее. – Держи, это подарок.

– В честь чего?

– Дня рождения.

– У меня уже был.

– В честь моего дня рождения.

– У тебя тоже давно прошел.

– Ты не знаешь, когда он.

– Знаю, ты меня пригласил в стрип-клуб тогда.

– Точно… Хм, в честь Нового года? Китайского, нет, малайского или аргентинского.

– У них он тоже прошел.

– В честь дня независимости Франции.

– Во-первых, оно четырнадчатого июля, во-вторых, мы в России.

– В честь дня независимости твоего института!

– Нет такого праздника.

Скорчив неприятную рожу, Анджей развел руками.

– Я могу сейчас открыть Википедию и найти десять праздников на сегодняшнюю дату, или мы может пойти выпить чай. Мне больше нравится второй вариант.

Вздохнув, Юшин встал и убрал молитвенник в сумку. Послышавшийся было шепот тут же стих. Внимательно наблюдающий за ним Гаров тут же улыбнулся.

– Спасибо. Но за чай плачу я, – тут же отозвался Юшин, убирая наушники.

– Без проблем.

– Пошли в тот ресторан при Концертном зале Чайковского.

– В «Чайковский»? Я против.

– Почему? Считаешь, что у меня мало денег?

– Нет, там готовят весьма средний кофе и мне не нравится их чайный ассортимент. К тому же я надеялся прогуляться по Патриаршим прудам и не хочу делать крюк и идти до метро, потом обратно… Если хочешь, возле прудов есть прекрасное место с вкусным кофе.

Кофе оказался действительно вкусным, без лишней горечи, девушка-бариста приветливой, а цены достаточно высокими, чтобы Юшин не чувствовал себя в долгу за книгу. Забрав заказ, парни пошли к пруду. По нему медленно плыли белые лебеди, временами бросаясь к брошенному гуляющими угощению. Возле желтого павильона с колоннами стояли с удочками несколько мужчин, возле них, завороженно глядя на лебедей, сидел мальчик лет восьми в яркой панамке.