Last Halloween

Так близко, как только мог без опасения спугнуть норовистую соседку. Чуть прищурившись, он цепко, слишком внимательно глядел на неё.

И будь Мэйбл чуть уступчивее, сдалась бы. Купилась на соблазнительно распахнутую рубашку и красиво изогнутые губы. Вот только она слишком чётко помнила, как, придя к нему четыре года назад, застала Шелса в неоднозначной ситуации с двумя сучками. Так что, увы. Многие знания – многие печали.

Холодно окинув его оценивающим взглядом, она отрицательно качнула головой. Дело было не в том, насколько он хорош, а в том, что она не желала стать очередным трофеем в волчьей коллекции.

— Весёлого Хэллоуина, Эйн, — с прекрасно сыгранным равнодушием пожелала она и, развернувшись, ушла.

— И тебе, Мэйбл, — с сожалением донеслось ей вслед.

Самхэйн ещё долго стоял и смотрел ей вслед. На то, как лунный свет высвечивает медные пряди волос, как он отливает серебром на лезвии топора. Как смыкаются стебли за её спиной, как они колышатся, когда она удаляется. Стоял, жадно вдыхая её запах.

— Отмороженная стерва, — с неприязнью выплюнул блондинистый гость Шелса.

— Ещё раз отзовёшься о ней в подобном роде – глотку вырву, — абсолютно спокойно предупредил Шелс.

Став в пол-оборота к посмевшему при нём оскорбить Мэйбл, Эйн смотрел на него исподлобья. Их разделял целый луг, но все присутствующие, кроме троих потеряшек из кукурузника, вдруг остро почувствовали – один бросок, и блондинчик труп.

Вот только проходя мимо блондина, Шелс бросил ему на ходу:

— Чтобы я тебя здесь больше не видел.

Никто из веселящихся на территории ранчо не видел, как тень под вишнёвым деревом будто бы колыхнулась, а в следующий миг из-за ствола показалась высокая фигура.

— А весело, оказывается у соседей, — едва слышно усмехнулся отчим Мэйбл, прежде чем поторопиться рассказать свежую новость матери ведьмочки.

Глава 3

На следующее утро Мэйбл проснулась ближе к полудню и некоторое время лежала на боку, наблюдая за тем, как тени от раскидистого дерева под окном пляшут на стене. После взгляд упал на часы, и девушка тут же поморщилась. Она никогда не любила вставать настолько поздно, так как считала, что, поступая таким образом, упускает время.