Вирфы

В опустевшем зале вместе с Рафуром остался только Зуртагаст.

– Чего тебе? – раздражённо бросил Рафур.

– Хочу в последний раз попросить тебя одуматься и не губить невинные жизни, – жалостливо пропищал старик. От былой стати не осталось ровным счётом ничего. За считанные часы он будто постарел на несколько десятков лет.

– И запереть девятерых вирфов на вечность в скалах? – усмехнулся Рафур.

– Мы можем придумать мирный выход из сложившейся ситуации! – настаивал Зуртагаст.

– Мирный? С людьми? – рассмеялся молодой вожак.

– Ты сам захлебнёшься в реках той крови, которую прольёшь!

– А ты сейчас захлебнёшься своей слюной! – хмыкнул Рафур. – И не доживёшь до того счастливого дня, когда я буду захлёбываться в крови.

– Ты мне угрожаешь? – насторожился Зуртагаст.

– Расслабься, старичок! Ты и без моей помощи улетишь в мир иной.

– Отравишь меня змеиным ядом? И спишешь на мою старость. Ты подлый и мерзкий! И скользкий, как твои обожаемые змеи.

– Мне наскучил этот разговор, – отмахнулся Рафур. – Лучше я проведу остаток дня в компании моих «обожаемых скользких змей», чем слушать истерику обезумевшего старика. Всего наилучшего! – учтиво кивнул Рафур, изображая поклон, и оставил Зуртагаста наедине с каменными стенами.

Глава 5. Альбиноса больше нет.

– Я дома! – ступив на порог, сообщил Рафур своим домашним змейкам.

Услышав это, большая красная змея, спавшая на полу рядом с креслом, подскочила, широко улыбаясь, и громко забила хвостом по полу, как счастливый пёс, соскучившийся по хозяину.

– Мои хорошие! – радостно опустился на колени Рафур, и все четыре полоза ласково обвились вокруг его рук и шеи. Большая красная змея радостно лизнула его в нос холодным раздвоенным язычком.

– Папа вернулся! И очень устал! Эти гнусные святоши считают нас мерзкими и скользкими! Но мы им покажем! Мы им всем покажем! Да, мои солнышки? Они не знают, что мы ещё опаснее, чем они себе воображают!

Маленький Тима, вечно овивающий запястье хозяина, ехидно захихикал, прищурив глаза.

– Молочка хотите? Проголодались без меня?

Вирф кинулся к столу, взял глиняный кувшин и разлил молоко по блюдцам. Змеи ненадолго припали к молоку и снова устремились к хозяину с преданными, полными любви и нежности, глазами.