Вирфы

Первым тишину нарушил Милистас, крича и задыхаясь от удушья – Вилли одним броском долетел от учительского стола до мальчика и обвился вокруг его горла, сжимая его тугими жёлтыми кольцами. Пытаясь ослабить смертельные объятия, Милистас впился всеми десятью когтями в тело Вилли. Кровь тут же засочилась из ран.

Ребята наперебой бросились к упавшему на пол однокласснику, пытаясь остановить его борьбу со змеем.

– Расступитесь! Расступитесь! – прорезал шум командный крик Велирэйна. Увидев впившиеся в его драгоценную змейку когти, учитель с трудом подавил желание отсечь Милистасу обе руки и натянул лук над головой парня.

– Вынь когти из моего змея или клянусь, умрёшь прямо сейчас! – пригрозил Велирейн.

Без того перепуганный насмерть ученик от ужаса покорно вынул когти из тела полоза.

– Отпусти его, Вилли! – взмолился хозяин змейки. – Отпусти, пожалуйста!

Вилли ослабил кольца, но скорее от бессилия и боли. Если бы ни потерянная в борьбе кровь, вряд ли дерзкому вирфу удалось бы остаться в живых.

Велирэйн аккуратно размотал ослабшего змея. Вилли собрался с силами и напоследок влепил хвостом звонкую пощёчину Милистасу, который хрипел и кашлял, скорчившись на полу.

Мигом со шкафов появились на свет баночки с мазями и целебными эликсирами, а руки Велирэйна заботливо трудились над выздоровлением раненой змейки.

– Рассказывайте, что произошло! – скомандовал Велирэйн, забинтовывая раны Вилли.

– Он отрезал Клаурису волосы! – заверещали в один голос ученики.

– Ты в курсе, что такие вещи не прощают? – холодным тоном осведомился учитель у Милистаса. – Вирфийские мужи обязаны носить длинные волосы, а ты пресёк тысячелетнюю традицию. Ладно если б себе обрезал, добровольно. А то, что сделал ты, сродни ножевому ранению в грудь. Это преступление. Настоящее преступление.

Милистас молчал. Клаурис, не выдержав общего внимания, молча вылетел из класса, хлопнув дверью, и помчался в свой домик на Молочной горе.

– Клаурис! – погналась было за ним Альерта, но учитель её остановил, приказав сесть на место.

Клаурис жил в отдельном маленьком домике. Его опекуны, хоть и были давними друзьями погибших родителей мальчика, не очень гордились своим благородным поступком: всё же альбинос в семье – скорее позор, нежели честь.