Хоколобон

И кобольды сердца стопорят… Я не могу, уж сколько лет общаюсь, а эти всё туда же.

– Куда – туда же? Хочешь сказать, что всё это ерунда?

– Нет, не ерунда, – посерьёзнел Даррен. – Но это всё мелочи. Учитывая куда мигрирует город, странный вой по ночам – мельчайшая из проблем. Хотя я, конечно, проверю. Где-то там же были те крысы, что путали детишек. Но мужик этот, сильный якобы, последние тридцать лет беспробудно пил. Я всё гадал, когда надломится. А светящееся здание… У нас тут здания и летают, и светятся, а ещё радуга раз в неделю да стрельнет в небеса, хотя никакого дождя и в помине.

В общем, всё это полезно, я не соврал Ричу. Просто форму это принимает не менее причудливую, чем у детей. Люди порой такие забавные…

И они пошли к бару Твея.

Джереми впервые видел “Мечты о Смерти” при свете дня. Зрелище было обескураживающим. В ночи фигура Жнеца не блестела и не мерцала. Всё ещё выглядела грозно, но привычно. Даже в родном Терьегоре были бары с этой стилистикой Тартара и плясок смерти. Но как и там, теперь это лишь рисунок.

И призрачные вышибалы куда-то подевались. Джереми содрогнулся от мысли, что он их просто не видит в лучах солнца.

В отличие от него старший Сиклз знал, что багровые призраки лишь подсвеченные духи воздуха, которых Твей заманил на любопытство – созерцать своих гостей. Днём ветер был не нужен, если вдруг что — хватит и помощников шерифа, которые тут как тут. Да и Твей бесстрашен и опасен уже этим. Без всяких скидок на неопытность или ещё что. Вернувшиеся они такие. Не запугать.

Вопреки ожиданиям Даррена, дверь оказалась открытой. Он уже готовился ломиться минут десять кряду. Обычно Твей отпирал двери на закате, искренне полагая, что дневное время — его и только его. А поскольку бар служил ему и домом, то правило это соблюдалось неукоснительно. Однако и на него случались эксцессы вроде сегодняшнего.

Внутри они застали любопытную сцену. Знакомый Даррену, но не Джереми, там крушил мебель Эрмалион Настигающий. Демон-охотник, что алкал душ четы Цемских. Впрочем, Джереми о нём немало слышал от Берта.

Они легко нашли общий язык, так что в некоторых делах деда младший Сиклз разбирался весьма неплохо.

Впрочем, надо сказать, что никакие описания не передавали должного представления об Эрме. Огромный детина под два метра ростом, багровая кожа и витые рога. Плечи бугрятся костяными гребнями, когти сверкают, будто стальные. Одет в грубую кожаную жилетку и хлопковые штаны, на ногах здоровенные ботинки, носы которых тоже поблескивали металлом.