Ксандер Великолепный

Джесс что-то невнятно рычал, прижимая к грязному полу Корделию и это разительно отличало его от того добродушного парня, которого я помнил и знал.

— Джесс, — позвал я его, занеся кол. — Не позволяй мне делать это.

Услышав мой голос, Джесс повернул в мою сторону свою уродливую морду и с нескрываемым весельем в голове воскликнул:

— Дружище!

— Дружище! — спародировал я его. — Отвали от дамы. Не видишь, что ей не нравится твое общество? Раньше ты был более тактичным. И я очень надеюсь, что в тебе всё же осталось что-то человеческое.

Встав с Корделии, Джесс полностью повернулся ко мне. Смотря на меня, как обычно, сверху вниз, он не сдерживал улыбки, хотя с таким лицом это был скорее жизнерадостный оскал.

— Давай посмотрим правде в глаза, — мой бывший друг наклонился к моему лицу. — Джесс был неудачником. Ему отказывали все девчонки в этом городе! Взгляни на меня…

— А как же Уиллоу? — я крепче сжал занесенный над головой кол. — Она тебя любила! А ты всё время увивался за короткими юбками.

— Весьма по-гейски, — покачал головой Джесс.

— Ты прекрасно знаешь, что я не это имел ввиду. У тебя были мы с Уиллоу, семья, будущее, а теперь этого ничего нет!

— Мне плевать на всё, что было раньше, Ксандр, — Джесс широко оскалился. — Я родился заново!

Схватив за грудки, Джесс припер меня к одному из несущих столбов второго этажа клуба, а я, изловчившись, прижал кол прямо напротив его сердца.

— Ты что, действительно так уверен в своих силах? — Джесс рассмеялся. — Хорошо, давай. Освободи меня.

Наверное, это была судьба. Я ничего не успел сделать, а пробежавшая мимо девушка толкнула Джесса плечом прямо на кол. Охнув, он завалился на меня и рассыпался прахом, окончательно испортив своей последней смертью мою итак испачканную одежду. Среагировать на подбежавших ко мне в следующую секунду вампиров я не успел. Схватив меня за руки, они в ускоренном темпе потащили меня куда-то к выходу, но замерли, увидев, как их священный сосуд рассыпался в прах.

Я не жалел о том, что Джесс умер окончательно. На мой взгляд это было для него скорее освобождением. Я знал своего друга достаточно хорошо для того, чтобы понять, что жизнь, полная крови и убийств была бы не по нему.