Ксандер Великолепный

Бой с мертвецом отличался от сражения с вампирами. Последние были хищниками и редко шли в лоб. Они предпочитали уклоняться, делать выпады и больше походили на змей, в то время, как оживший Дарриэл ещё будучи живым не отличался гибкостью, предпочитая прямое столкновение и, вполне обоснованно, полагаясь на свою таранящую всё на своём пути силу.

— Баф!

— Забери Корделию!

Спасать принцесс я не нанимался, но не заметить Чейз было сложно. Привязанная к больничной каталке для душевнобольных, она громко верещала. Подбежав к ней, я поморщился от визга и немного грубо прикрикнул:

— Заткнись!

— Господи! — наконец-то узнала меня перепуганная Корделия: — Ксандер! Это ты, как я рада! Вытаскивай меня отсюда, не медли!

— Не дёргайся так, — прошипел я, пытаясь ослабить самозавязывающиеся ремни.

— Тогда поторопись, — Чейз вновь дёрнулась и я, зло выдохнув, покосился на подбирающееся к нам пламя.

— Это ремни для душевнобольных, — буквально прорычал я. — Чем больше трепыхаешься, тем туже они становятся.

— Что? — взвизгнула гневно Чейз: — Меня уложили на кровать для психов?

Пока мы препирались, огонь подошёл слишком близко и я, осознав, что не успею развязать Корделию, снял со стопора кровать и, разогнавшись, прямо на ней выехал за пределы лаборатории. Всё это сопровождалось громким рёвом окончательно рехнувшегося Дариела, который пытался спасти сгорающую миссис Франкенштейн, криками Баффи, пытающейся удержать прибежавшего Криса, и визгом Чейз, которая не могла не почувствовать жар пламени, через которое мы проехали.

Затормозить нам помогли Джайлз с мисс Календар, а подключившаяся к развязыванию ремней Уиллоу справилась гораздо быстрее меня. Хотя, может дело было в том, что Корделия перестала дёргаться, как птица в силках.

Когда всё наконец закончилось, Чейз, немного охрипшая от собственных визгов, подошла ко мне, потирая на руках следы от ремней. Нахмурившись, она явно была смущена собственным поведением, пускай позже и будет всё отрицать. Корделия посмотрела на меня снизу вверх, исподлобья.

— Спасибо, что спас, — она продолжала смотреть на меня не мигая. — Это был храбрый поступок.

Я мог в ответ сказать колкость, как делал это обычно, но события последних двух дней немного вымотали меня. Накануне я раскапывал могилы и полночи обыскивал шкафчики, а сегодня ездил на больничной койке сквозь огонь, чтобы спасти человека, который меня раздражает несмотря на свою привлекательную оболочку.