Новая переменная. Том 2

— Но я всё равно скучаю по тем временам, когда мы все вместе жили в одном доме и были людьми.

Бекка смотрела на Хенрика и замечала в нём знакомые черты. Даже перерождение и кривое внушение Ника не смогло сильно изменить её брата. Хенрик был всё таким же. Он всё так же смотрел на огонь, кривился, когда его что-то раздражало, и тянул гласные, когда был не уверен, стоит ли его собеседнику знать правду. Это был её брат. Родной и такой близкий. Но из-за Ника она не могла его обнять. Рассказать, как скучала.

Она видела, что Клаус что-то напутал с внушением. Память Хенрика билась внутри опутанного цепями разума и не могла найти выхода. Видимо, головные боли были не редкостью, раз Хенрик так спокойно реагировал на них. Но вот снять внушение Ребекка не могла — Ник был сильнее. Она лишь видела путы, мешающие Хенрику ясно мыслить. За это хотелось дать Нику в глаз. Но вместо этого она лишь улыбалась ничего не помнящему брату и любовалась его такой знакомой, родной улыбкой на повзрослевшем лице.

Часть 3. Глава 7

Поиски информации о кольцах Гилбертов застопорились. Эрик перерыл все дневники, до которых смог добраться, но всё было впустую — ни у кого из обладателей зачарованных колец побочных эффектов в виде головной боли, как у Аларика, не наблюдалось. Эрик провёл половину утра, разбираясь в порой ужасающе корявых и неразборчивых почерках представителей славного семейства Гилберт.

— Это бессмысленно, — измученно простонал Эрик, выпивая уже третью кружку кофе за утро.

— Что бессмысленно? — спросила поздно проснувшаяся Елена, чей сонный вид навевал мысли о ночи, полной бодрствования.

— Мне не нравятся головные боли Рика, — честно ответил Эрик и, посмотрев на сестру, спросил: — Ты всю ночь не спала?

— Я… много думала, — пробормотала Елена и, поспешив перевести тему, села напротив брата, принявшись с интересом следить за его действиями.

Оторвавшись от пролистывания очередного дневника, Эрик посмотрел на Елену и вздохнул. Сестра явно не понимала причин, которые для него казались очевидными. Положив старую тетрадь на стол, Эрик молча уставился на Елену, и та смутилась.