Новая переменная. Том 2

Остаётся Мэтт, но я не хочу вмешивать его в происходящие разборки больше, чем это уже произошло сейчас. С него хватит и Бекки.

— Ребекки? — воскликнула Елена

— Да, — улыбка Эрика стала чуть шире. — У них там закручивается интересный роман. Не волнуйся, Бекка ничего ему не сделает.

— Я верю, — кивнула Елена.

Часть 4. Глава 2

Он определённо чем-то провинился перед богами. Если бы Клаус верил в богов, то он бы так и думал, но вера в высшие силы покинула его вместе с человеческой жизнью, поэтому единственное, в чём был Никлаус уверен, так это в том, что во всём была виновата их мать.

Хенрик не должен был становиться вампиром. Не сейчас, когда он ещё не успел насладиться своей человеческой жизнью. Не таким образом, не от руки врага, убитый им в лесу и брошенный среди деревьев. Скольких трудов Клаусу стоило не влезать в месть, которую задумал Хенрик для своего убийцы.

Да, Клаус был против того, чтобы его только обретённый брат стал вампиром и единственным плюсом в сложившейся ситуации он считал то, что Хенрик стал первородным вампиром, а не простым, способным умереть от лучей солнца, кола в груди или обезглавливания. Теперь не было практически ничего, что могло бы забрать его у семьи.

Но было ещё кое-что. То, что невольно волновало Клауса. В Хенрике было нечто странное. Неуловимое и еле заметное. То, чего не должно было быть, и волк, разбуженный в Никлаусе, чувствовал в Хенрике зверя. Нет, тот определённо не был гибридом, но нечто скрывалось в нём, и Клаус не мог избавиться от мысли, что Хенрик стал не совсем обычным первородным. Зверь не чувствовался, как волк. Это было нечто иное. В этом, по мнению Ника, тоже была виновата Эстер.

— Есть время говорить?

Клаус отвлёкся от картины, которую до этого рисовал, пытаясь разобраться в себе и происходящем. Ему казалось, что он вот-вот нащупает и схватит ту вёрткую мысль, что кружилась на краю сознания и найдёт ответ на волнующий его вопрос, но теперь момент был упущен. Отложив в сторону кисть, которую держал до этого в руке, он посмотрел на зашедшего в мастерскую Кола, который осторожно прикрыл за собой дверь.