Новая переменная. Том 2

— Чего тебе надо, Стефан? — устало спросила Елена, продолжая набирать номер Эрика: — Зачем ты пришёл ко мне ночью и через окно?

— Наверное ты ещё не знаешь, — тихо ответил Стефан, нахмурившись, после того, как заметил фотографию в рамке, которую продолжала прижимать к себе одной рукой Елена: — Но шантажируя Бонни, Клаус заставил её разорвать связь, созданную Эстер.

— Это хорошо, — с изрядной долей облегчения пробормотала Елена и, заметив взгляд своего бывшего парня, пояснила: — Теперь Эрику ничего не угрожает, если вы доберётесь до кого-то из первородных.

Невольно поморщившись, Стефан решил проигнорировать постановку фразы, которую сказала Елена. Да, Гилберт перестала участвовать в попытках убить прародителей вампирского рода после смерти Майкла, но, как считал сам Сальваторе, лишь из-за Эрика. В сложившейся ситуации был виноват только этот переродившийся брат Майклсонов. Его влияние на Елену было слишком велико.

Даже сейчас, когда она, вроде, прозрела, Эрик не желал покидать её мысли.

Елена продолжала вести себя с оглядкой на того, кто по мнению Стефана мог предать её в любой момент, если об этом попросит Клаус. Ребекка, Элайджа, Эрик — они все были такими в глазах младшего Сальваторе. Готовыми на любую подлость во имя своей семьи.

— К слову об этом, — Стефан не удержался: — Мы смогли убить одного из них.

— Что? — вздрогнула Елена, впервые за разговор отвлекаясь от телефона: — К-кто?

— Старший из них, Финн, — Стефан сложил руки на груди: — Вместе с Деймоном и Алариком нам удалось вонзить кол ему в сердце.

Видеть облегчение на лице Елены было странно. Стефан по-другому представлял себе этот разговор. Елена должна была отреагировать иначе. Нет, облегчение на её лице он видеть желал, но не такое, будто она рада, что убитым оказался именно Финн, а не кто-то другой. Элайджа? Это за него она боялась? Не даром этот первородный так вился вокруг неё. При этом Стефан был готов поклясться, что и здесь был замешан Эрик.

Даже до того, как они все узнали, что этот мальчишка брат первородных, его поведение и влияние на Елену раздражало.

Впрочем, он влиял не только на неё. Эрик умел расположить к себе людей. Лекси и даже Деймон были им очарованы, а Бонни, несмотря на её моральные принципы, тоже каждый раз прощала его. Про Кэролайн не стоило даже и вспоминать. Стефан мысленно поморщился: вкус на мужчин у Форбс, если судить хотя бы по Эрику и Клаусу, отвратительный.