Новая переменная. Том 2

убью, — прохрипел из последних сил Эрик, на что Мартин лишь громко рассмеялся:

— Что ты сможешь сделать из загробного мира? Натравишь на меня предков? — Лука покачал головой. — После того, как я завершу ритуал, они больше ничего не смогут мне сделать. Так что жди, брат вампира, мгновения, когда я отправлю к тебе твою драгоценную семью. И начну я, пожалуй, с твоего дорогого брата. Того, кто предал меня и моего отца! О, похоже тебе осталось совсем немного. Дурного посмертия, Хенрик Майклсон…

Последним, что увидел Эрик, прежде чем его сознание окончательно кануло во тьму, было торжество в глазах Луки Мартина и счастливая улыбка на его чистом от ожогов лице.

И это вызвало в практически угасшем разуме пламя ненависти.

Часть 3. Глава 19

Она не знала, что разбудило её посреди ночи. Резко открыв глаза, Елена села на кровати, уставившись куда-то в темноту за пределами приоткрытого на ночь окна. Что-то было не так. Она не могла объяснить свои ощущения, но отчётливо понимала, что произошло что-то ужасное.

Это душащее изнутри чувство потери, охватившее её подобно пожару, не желало уходить.

Нащупав на прикроватной тумбочке телефон, Елена взяла его в руки и машинально проверила входящие вызовы. Нет, она не надеялась увидеть звонок от Эрика, но подсознательно жаждала этого. Разрыв с братом дался ей слишком тяжело, но долг перед Бонни, пожертвовавшей ради них собственной матерью, давил хуже толщи воды. Если бы только Эрик сказал ей заранее, они смогли бы найти другой способ! Обошлись без подобных жертв.

Елена чувствовала себя на дне океана. Отвергнувшей единственное солнце и тщетно ищущей его средь темных вод. И она захлебывалась и тонула, оттолкнув единственного, кто всегда помогал ей держаться на плаву.

Елена понимала, что виновата перед братом. Её реакция не должна была быть такой… бурной. Вот только фамильное упрямство, явно доставшееся от папочки Джона, не давало ей сделать шаг навстречу. Вместо этого она всё дальше отодвигала разговор с самым близким ей человеком, будто это могло хоть как-то помочь.

Вечерами, когда рядом никого не было и Елена оставалась одна, она чувствовала себя жалкой слабачкой, пошедшей на поводу собственных эмоций. Но признаться об этом вслух было страшно. Так же страшно, как посмотреть в глаза Эрика, прежде чем начать вымаливать у него прощение.

Тяжело вздохнув, Елена засунула мобильный в карман пижамы и встала с кровати.