Реплика

Если записывать на большинстве обычного цифрового оборудования, информация в основном потеряется.

— С какой частотой ты пишешь? – тут же спросил Александр. Только этого не хватало!

— У меня два канала, папа, – ответила Римма не улыбаясь. – Аналоговый и цифровой, для оперативной и буферной памяти. Сохранила оба потока, в обоих десять тысяч двести сорок кадров в секунду. Это сообщение, точно говорю.

— Кому? Кто мог это видеть, кроме тебя и нас?

— Ника точно могла, как минимум последние три десятых секунды. Минутку.

— Дети и их семья в опасности? – тут же спросила Вероника. Римма развела руками.

— Не знаю. Есть единственный легальный способ что-то проверить. Взять резервную копию модели Селены и прогнать на симуляторе. Но её родители, кто-то из них, должен дать добро на профилактику.

— Думаю, я смогу что-то придумать, – покивала Вероника.

Они все услышали – голоса Ирины и Артёма, и голос их матери. Чуть дальше, за поворотом, в следующем коридоре. Не сговариваясь, все направились туда.

— ...Ира! Тёма! Я вас умоляю! – голос матери такой, что вот-вот разрыдается. – Вы обещали мне!

Дети что-то ответили, но звучало как-то странно – не понять толком, что и о чём они говорят. Когда все трое вышли из-за поворота, увидели Иру и Артёма – явно о чём-то спорят, и не очень мирно – и их мать, в слезах (сделала что могла, чтобы привести лицо в порядок).

— До расины не дамокло, – заявила Ира резко, держа брата за руку – стояла спиной к вновь появившимся и не заметила их. Брат тряс её руку, но Ира явно не понимала намёков. Затем резко обернулась и, на минутку, смутилась.

— Закаманим и позолим? – неожиданно спросила Римма, присев так, чтобы видеть лица обоих детей. На лице Риммы не было улыбки. Глаза матери детей широко раскрылись, и показалось, что вот-вот упадёт в обморок. Вероника поспешила к ней, взяла её за плечи, легонько обняла и отпустила, придерживая за плечи и оглядываясь на Римму.

— Замылились! – ответила Ира Римме и оба они с братом засмеялись.

— То не замайно, глоко и не кузяво до картины барынчить, – продолжила Римма, лицо её не улыбалось.

— Не стромливо, мы ведь... – Её брат, смутившись, посмотрел в глаза сестре.

— До лемахи отбазланить не круто, – поджала губы Римма, взяв детей легонько за плечи. – До расины некузявить – это фуфяка.