Хранительница. Памятью проклятые

Бледную, осунувшуюся, несчастную… Оксана сидела на скамье, зажав ладони между колен и опустив голову. Новенькие джинсы, новенькая рубашка с длинным рукавом и новенькие кеды — все то, что Влад купил ей не так давно, удивительно несуразно сидело на сгорбленной, обессиленной фигуре. К локтю ее пристал клок паутины, который девушка не заметила.

— Ну здравствуй, пропажа, — бодро поздоровалась я, с размаху присев рядом. Испугала своей внезапностью Оксану и смутилась, — прости.

Она сначала не поверила своим глазам, смотрела на меня удивленно и чуточку затравленно.

— Ты чего?

— Это правда ты? — и столько надежды было в ее голосе, что мне даже не по себе сделалось.

— Ну… да.

— Откуда?

— Влад пару часов назад звонил, сказал, что ты сбежала.

Она кивнула, вновь уткнувшись взглядом в пол, а я зачем-то сказала, будто это должно было ее утешить или как-то успокоить:

— Он тебя ищет.

— Я слышала звон. Совсем рядом, — тихо призналась Оксана, стараясь оправдать свой побег, — они пришли за мной.

— Понимаю, — тихо сказала я. И это была не бездарная попытка заполнить пустоту после ее признания, не фальшивые слова неловкой поддержки, это была чистая правда. Воспоминания о том стылом ужасе, что я испытала, услышав звон цепей, все еще была слишком свежи. А ведь проклятые тогда преследовали совсем не меня.

— Лесь, что мне делать?

— Для начала позавтракать, — пробормотала я, смущенная ее беспомощностью.

Я была уверена, что так оно все и будет, что мы встретимся с городовым на какой-нибудь станции метро, и он нам все объяснит. Начиная с того, как разобраться с проклятыми, и заканчивая тем, почему он этого до сих пор не сделал.

Я искренне верила, что все случится именно так.

Я все еще была слишком наивной. Оптимистично настроенная, беспечная и глупая хранительница.

Мы же просто катались, оттягивали необходимость позвонить Владу. Не следили за направлениями…

Наверное, в нашей жизни и правда не бывает случайностей. Ничего не происходит просто так.

Тревога накрыла меня неожиданно, остро кольнула под сердцем, выкрав дыхание и оборвав на полуслове. Оксана, с интересом слушавшая историю о том, как я, собственно, стала хранительницей, напряглась, почувствовав мое смятение.