Хранительница. Памятью проклятые

Я сделала три больших глотка, обожгла язык и решительно отставила чашку в сторону.

Кристина тут же отодвинулась, а псих заулыбался.

К своей чашке от так и не притронулся.

— Ну кому-нибудь из них завещайте, — я мотнула головой в сторону Константина, с момента моего появления в комнате так и сидевшего на подоконнике.

— Они не подходит. Никто из них, — терпеливо ответил старик.

— А почему я?

— Потому что ты единственная, кого я смог найти за последние сутки, — раздраженно влез в разговор Глеб, — у тебя есть… предрасположенность.

— Я вам кто, донор для пересадки что ли?

— Ты можешь о чем-нибудь кроме внутренних органов думать? — разозлился псих.

— Могу!

— О чем?

— До посадки на мой самолет осталось восемьдесят минут!

— Тяжело нам придется, — не без иронии протянул Богдан.

— Ничего мне от вас не надо, — вскочив на ноги, я пошатнулась. Мир закачался и утратил былую четкость, — ой-ёй.

— Наконец-то твой чай подействовал, — Глеб отставил чашку и поднялся.

— Рано, она не согласилась, — обеспокоенный голос Евгения Федоровича раздался где-то очень далеко.

— Сейчас она на все согласится, — угрожающе пообещал этот.

— Глеб, поаккуратнее, — кажется, это была Кристина.

— Время уходит, — огрызнулся он, — я это чувствую, ты нет?

— Вы мне чего подсыпали? — ноги подкосились, и если бы не Глеб, я бы упала. Возможно, даже ударилась бы о столик. Голова кружилась.

— Ты примешь дар, поняла меня? — чужие руки удерживали меня на весу, не давая упасть.

— Не буду.

— Или ты согласишься, — уха коснулось горячее дыхание, и мои волосы, собранные в позорный пучок, в ужасе зашевелились, — или я сделаю то, чего ты так боишься, и пущу тебя на органы, поняла?

Глеб говорил так, что не возникало даже сомнения в том, что он не врет.

— Слишком грубо, — в ушах начало пощелкивать, и определить, кому принадлежит голос, не получилось.

— Зато эффективно.

— Я, третий хранитель печати, сосуд магии и последний рубеж защиты, передаю свою силу, свои знания и свое бремя…

Тут возникла небольшая заминка, никто так и не удосужился узнать мое имя, когда подписывал на эту сомнительную сделку.

Сначала меня пытались растолкать и выпытать имя, но убедившись, что ответить внятно я уже не в состоянии, бросились искать мои документы. Кажется, нашли, потому что имя дальше точно фигурировало.

Слова слились в один монотонный гул, и только раз я отчетливо различила требовательное «Скажи, что согласна».