Хранительница. Памятью проклятые

Я бы могла сейчас с умным видом заявить, что у нечисти шестой ступени такой дар не может проявиться по ряду причин, основной из которых является маленький резерв, но промолчала. Обижать Илью не хотелось, а мое замечание было бы обидным и отчетливо отдавало снобизмом. Вместо этого, ободряюще сжав ладонь Оксаны, я потащила ее в сторону метро, изо всех сил стараясь не сорваться на бег.

— А в метро эта гадость нас недостанет?

— Нет.

— Почему?

— Земля вас укроет, — уверенно пообещал он и, будто этого было недостаточно, или просто чувствуя мою нервозность и желая как-то успокоить, спросил, — ты же в курсе про все эти людские суеверия? Про горсть родной земли?

— Слышала что-то, — неуверенно подтвердила я.

— Так это они у нас позаимствовали. Не особо разбираясь, правда. Придумали для себя простое объяснение тому, с чего бы кто-то таскал с собой мешочек с землей, придали ему мистический смысл и решили пользовать в своей культуре. Но та земля, что мы используем, она настоящую силу имеет, да и собирают ее не около своего жилища.

— Прямо-таки и в полночь, — фыркнула я насмешливо.

— Представь себе, — Илья улыбался, это было отчетливо слышно по голосу, — кладбищенская земля особая, сила в ней лишь в ночи пробуждается.

— Но метро – это же не кладбище...

— Так ли это? — хмыкнули на том конце, — да и защищена ты будешь не одной горстью. Сквозь такую защиту ни одна магия не прорвется, а то, что гонится за твоей знакомой — магия в чистом виде.

— Звучит не очень обнадеживающе.

— Тебе нечего бояться, если они не попробуют тебя на вкус, ты не исчезнешь. Укройся и звони городовому. Один раз уже удалось их сковать, должно получиться и сейчас.

— Кого их? — спросила я, остановившись на перекрестке. Для пешеходов горел красный свет, а я была законопослушной, на свою беду.

— Проклятые, — просто ответил Илья, и связь оборвалась.

Зловещий звон цепей сообщил, что это не Илья отключился, и все намного хуже.

— Леся…

— Слышала, — подтвердила я, оглядываясь. На светофоре вместе с нами стояло человек двенадцать, но только мы с Оксаной заметили, как сгущаются над нами тучи. Подул холодный ветер, пробираясь под тонкую футболку.

— Пойдем, пожалуйста, — взмолилась Оксана, когда звон повторился. Он был ближе. Более густой, зловещий, сулящий если и не вечные страдания, то несколько мучительных секунд точно.