Хранительница. Памятью проклятые

— Но…

Женщина ненадолго замолчала, переводя дух, но продолжая с ненавистью смотреть на Влада. А тот, сложив руки на груди, выжидающе глядел на меня.

— Действуй.

— Ээээ…тетечка Досечка, вы успокойтесь, пожалуйста. Не нужно так нервничать.

— Я не нервничаю! — рявкнула эта страшная женщина, — я совершенно спокойна! И я совершенно спокойно посажу этого выродка!

Невольно втянув голову в плечи, я с ужасом посмотрела на городового. Что делать, как ее успокоить и что вообще происходит, я не знала.

Влад сокрушенно покачал головой, видимо, сожалея о том, что жизнь столкнула его с такой неумехой, как я.

— Ты… — набрав воздуха в грудь, тетя Дося уже готовилась разразиться новой тирадой, но ее гнев оборвало властное:

— Молчать.

Подавившись воздухом, она вытаращилась на негодяя, посмевшего ей приказывать, но ни звука больше не издала.

Топталась на лестничной площадке в своих розовых выцветших тапочках и молчала.

— Сейчас ты вернешься в свою квартиру и ляжешь спать, — сухо велел Влад, не допуская даже мысли, что его могут ослушаться, — а проснувшись, ничего не вспомнишь об этой встрече.

Тетя Дося заторможено кивнула.

— Повтори.

— Вернусь в квартиру. Лягу спать. Не вспомню этот разговор, — послушно проговорила она.

— Иди, — благожелательно кивнул городовой, довольный ее сговорчивостью.

Самое невероятное, пожалуй, заключалось как раз в том, что она медленно развернулась и, шаркая тапками, пошла к лестнице.

Дверь за ней Влад закрывал сам, я не могла пошевелиться, восхищенно глядя ей вслед, и отмерла, лишь когда дверь все же закрылась.

— Обалдеть… — с трудом подняв взгляд на совершенно спокойного городового, я восхищенно спросила, — а я так тоже смогу?

— Раньше мне казалось, что сможешь, — ответили мне уже на полпути к кухне, — сейчас же сомневаюсь.

— Это еще с чего бы? — поспешила я за ним.

— Сдается мне, ты совершенно бездарна.

И я бы непременно обиделась, но одна деталь все же серьезно обесценивала это его уничижительное заявление:

— Но сюда ее я все-таки приманила.

Влад смотрел на меня, вопросительно приподняв бровь, и даже не очень изменился в лице, услышав наглое:

— Я способная.

***

Разбуженная в семь утра, сонная и злая на «дорогого дядю, совершенно не понимающего, что выходные созданы для того, чтобы такие, как она, могли выспаться, и такие, как он, им в этом не мешали» Анна была рада меня видеть. Что совершенно не помешало ей ворчливо заметить:

— Я уже достаточно взрослая, чтобы приглядывать за собой самостоятельно.