Хранительница. Памятью проклятые

— Браконьерствуем, — злорадно спросила Кристина у напрягшейся нечисти, — кто тебе разрешал жизненные силы из него тянуть? Эмоций мало?

Булькнув что-то невнятное, нечисть затравлено оглянулась. Бежать она не пыталась, надеясь еще отделаться запретом на питание. С Глебом это еще могло пройти, он был добрым, Крис же, как истинная светлая, очень болезненно реагировала на такие нарушения.

Внимательно глядя в глаза неяди, она медленно вытащила телефон из глубокого кармана своего сарафана. Веселенький, в ярких разводах, очень похожих на пятна краски — он удивительно шел Кристине, делая ее какой-то… праздничной, что ли.

Кому та собралась звонить, неядь не знала, но заметно побледнела, стоило ей только услышать неутешительное:

— Влад, высылай своих парней, тут непослушная нечисть объявилась.

Адрес Крис диктовала уже на бегу, стараясь не упустить нарушительницу. А неядь, уже ни на что не надеясь, просто бежала вперед, пытаясь оторваться от преследования, спрятаться и сменить облик. Это, пожалуй, единственное, что теперь могло бы ее спасти.

— Я бы и сама могла ее осудить, — задыхаясь, прошипела я в спину Кристине, которая едва не сбила с ног идущую ей навстречу девушку. Та что-то увлеченно писала в телефоне и несущуюся прямо на нее ведьму не видела, из-за чего чуть не оказалась на полу.

— Простите, — крикнула на ходу Крис, сбивая дыхание, и уже тише ответила мне, — Влад накажет ее строже.

С этим поспорить я не могла. Неядь — это не простой паразит, она человека и убить может. И самое отвратительное в этой ситуации заключалось как раз в том, что именно убить того паренька она и собиралась.

Неядь резко сменила направление, завернув за угол, в безлюдный коридорчик, ведущий к туалетам, лифту и комнате персонала.

И это была ее ошибка.

Если толкаясь среди людей, у нее еще был шанс от нас скрыться, то тут, в коротком, безлюдном коридоре — никакого.

— Ну что, добегалась? — Крис дышала тяжело, но не так страшно, как я.

Я в себя воздух втягивала с жутковатым свистом, а выдыхала с сипом, в котором изредка прорывался будто бы предсмертный, полный муки хрип.

Из мужского туалета за нашими спинами кто-то вышел, я, не оборачивалась, чтобы проверить и заметила надежду, вспыхнувшую в глазах нечисти, густо подведенных карандашом.