Хранительница. Памятью проклятые

Все же, скрываться от городового и прочей нечисти довольно сложно, — я чувствовала себя просто запредельно умной, и одобрительные взгляды Кристины меня очень радовали. Все же, не зря я за их нечистыми книгами столько времени убила, — но мне говорить не хотите, так как я не доросла еще до серьезных дел, а неведение — благо. Ну, как вы считаете. И у меня только один вопрос: я вообще когда-нибудь узнаю, что происходит?

— Когда мы его поймаем, — пообещала Крис, хотя уверенности в ее голосе почти не было.

Быть может, она бы и хотела мне все рассказать, но был еще Влад, и был его прямой приказ не посвящать в дело недоучку.

— Кто хоть его ищет? Только вы четверо?

Ответ был тихим и неутешительным:

— Семь охранителей и городовой. Те, кому можно безоговорочно доверять.

Звонок в дверь спугнул серьезную мрачность момента.

— Заказ привезли, — обрадовалась Крис. И непонятно было, она рада тому, что мы сейчас поедим, или что разговор можно закончить, — я расплачусь, а ты иди сериал включай.

Глава 5. Неядь

Порой я забывала, что Глеб — оборотень. Вроде бы простой парень, чаще нормальный, но иногда бесячий, умненький, можно сказать даже в хозяйстве полезный… если на кухню не допускать.

Хороший, одним словом.

Но порой Глеб превращался в восьмидесятикилограммового волка, напоминая мне, кто он есть на самом деле. И я вспоминала. Пока вычесывала ему бока или пока собирала по всему дому клоки волчьей шерсти. Как правило такие вот приступы прозрения приключались после полнолуния, когда еще пару дней зверь внутри Глеба не мог успокоиться.

Вот и сегодня, вместо того, чтобы честно зубрить классификацию нечисти, я гонялась по всему дому за волком.

Мне вздумалось его помыть, у него же в планах на сегодня помывка не значилась, о чем оборотень и пытался старательно мне сообщить, огрызаясь и упираясь всеми лапами. А то, что от него уже просто невыносимо псиной разит, он не чувствовал и сопротивлялся до последнего.

Собственно, последним стала истеричная трель дверного звонка.

Соседка снизу, незабвенная Федосья Савельевна, с присущей ее склочной натуре злостью, вдавливала кнопку звонка до упора.

К двери я бросилась, позабыв про безнадежно скалящегося на меня волка, забившегося в угол между диваном и стеной. Слишком густым было раздражение, проникающее в квартиру из-за входной двери.

— Утро доброе, тетя Дося, — рявкнула я, резко открыв дверь.