Хранительница. Памятью проклятые

Светочка могла себе это позволить, хоть ей и приходилось работать с утра и до вечера, потому что у Павла должно было быть все только самое лучшее, включая образование. Я была с ней согласна, восхищалась ее стойкостью и просто не могла отказать в такой незначительной просьбе.

Если бы я только знала, кого там встречу, послала бы Глеба, не раздумывая. У него тоже неплохо получалось находить общий язык с детьми. Вот только прорицательницей я не была, а потому натянула свою любимую ветровку и бесстрашно отправилась в путь.

Солнышко грело, птички пели, резкие порывы холодного ветра пробирали до костей. В целом, это был обычный, ничем не примечательный весенний день, из ряда тех дней, когда на солнце хочется раздеться до нижнего белья, а в тени приходят мысли о шубе.

До школы я добралась быстро, уже привычно сунула паспорт в руки охранника — высокого, бритого мужика с рожей неперевоспитуемого бандита. Самое невероятное заключалось, пожалуй, в том, что этот жутковатый на первый взгляд тип увлекался лепкой из глины и по выходным с удовольствием помогал в местном собачьем приюте.

Это был как раз тот случай, когда ужасный снаружи, но прекрасный внутри. Чего нельзя было сказать о классной руководительнице Павла. Мелкая, тонкая, я бы даже сказала, утонченная, очень красивая и такая же ядовитая, Лариса Сергеевна была решительно невыносимой особой. Более раздражительного и неприятного человека я еще не видела.

Получив паспорт обратно, я успела сделать несколько шагов в сторону лестницы, ведущей в младший блок, когда раздался звонок с урока.

Первый этаж тут же из тихого и безлюдного места превратился в детский ад. Конец учебного дня вдохнул в тощие подростковые тела столько силы, что мне даже не по себе стало. Первыми, что и неудивительно, к выходу бросились старшеклассники. Высокие, худые, веселые, они обступили меня со всех сторон, заставляя замереть на месте.

Невысокая, в несерьезной ветровке, с легкомысленным хвостиком, перехваченным яркой желтой резинкой, я была похожа на восьмиклашку и чувствовала себя как восьмиклашка — беззащитный малек, выброшенный во враждебную среду обитания.

Я хотела просто переждать эту волну, маленькими шажками продвигаясь к колонне. Рядом с ней мне было бы куда спокойнее. Я была уверена, что вот сейчас этот оглушающий поток подросткового энтузиазма схлынет, и я смогу в тишине и покое дождаться Пашеньку.