Хранительница. Памятью проклятые

Уже привычно постучав по косяку, я изобразила на лице запредельную радость от встречи… которая продержалась не больше минуты: сложно продолжать улыбаться, когда тебе совершенно искренне и с полной верой в свои слова заявляют невозможное:

— У нас никогда не работала никакая Таисия Карбековна, — секретарша, имени которой за все четыре года я так и не смогла запомнить, не врала, уж что-что, а ложь почувствовать я бы смогла, знаний и сил для этого было достаточно, — ты что-то путаешь.

— Но… кто же тогда мой руководитель?

После недолгой битвы с компьютером нужный файл с перечнем дипломников и их руководителей был найден, а мне совершенно спокойно сообщили:

— Тарсук Екатерина Евгеньевна.

Это была неправда, я это точно знала, но покорно пробормотала:

— Спасибо.

Из кабинета я вылетела, забыв попрощаться. Слишком спешила, мне срочно нужно было на первый этаж. К стендам.

Я точно помнила, что Таисия Карбековна отличилась в прошлом году на какой-то конференции и теперь красовалась на одном из стендов, как почетный преподаватель университета.

Рука сама собой потянулась к телефону.

Глеб ответил почти сразу:

— Да.

— Как зовут моего дипломного руководителя?

— Что? — не понял он.

— Имя! — нервно рявкнула я. Мне было важно это услышать, ведь если он сейчас назовет нужное имя, значит, я нормальная. Крыша у меня не поехала, и что-то странное творится в университете, а не в моей голове.

— Екатерина Евгеньевна, — и голос его прозвучал зловеще, — а теперь, может, ты объяснишь, что случилось?

— Мне бы кто объяснил. — Не в силах отвести взгляд от пустого места в ряду знакомых фотографий, я тихо попросила, с едва теплящейся надеждой: — Слушай, на столе в моей комнате, под раскраской антистрессовой, что Богдан в прошлом месяце притащил, мой диплом лежит, можешь посмотреть какое имя на титульнике стоит? Кто руководитель дипломной работы?

Глеб тяжело вздохнул, кажется, даже собирался немного поворчать, но не стал.

Я слушала дыхание в трубке, пока он искал диплом, пока листал страницы, и до боли сжимала скрещенные пальцы. Ну пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

— Екатерина Евгеньевна, — раздалось в трубке невозможное.