Хранительница. Памятью проклятые

***

Эта весна солнцем не баловала, с самого утра за окном царила серая, промозглая морось, пришедшая на смену ночному дождю. Но даже эта унылая погода не могла заставить меня изменить планы.

— Глеб, — сунувшись в зал, где он, разложив на полу газету из печального отряда тех бессмысленных гор макулатуры, что упорно и совершенно бесплатно каждую неделю появляются в почтовом ящике, перебирал на ней свои сокровища — полудрагоценные камни, способные держать магию и готовые работать в качестве амулетов — я решительно сообщила, — я в универ…

— Я тебя отвезу, — предложил Глеб, поднимаясь с пола.

— Сиди уж, — махнув на него рукой, я неохотно поплелась в прихожую. Собираться, — на метро доберусь, а ты занимайся своими очень важными делами.

И я даже не иронизировала. Он проверял амулеты, выбирал те, что разрядились, чтобы отдать их Кристине или Богдану на подзарядку; отбраковывая те, что по каким-то причинам пришли в негодность — откололся кусочек от камня из-за сильного сглаза, не выдержав мощи косо брошенного взгляда, или пошла трещина по следящему кристаллу, когда объект заметил слежку.

Глеб занимался серьёзной работой, и я не хотела его отвлекать. Все же, ему не только паразиты на дороге встречаются, это я ещё зелёная, и меня берегут. Глеб же работал серьёзно.

— Зонтик захвати! — донеслось мне вслед.

Несмотря на все свои заскоки, звериную сущность и эмоциональную нестабильность во время полнолуния, он был хорошим. Заботливым.

Город дремал, кутаясь в густой, влажный туман, поражая воображение своей гнетущей, безнадежной серостью.

Под козырьком подъезда, стоял мужчина, лениво куря и стряхивая пепел прямо в лужу у своих ног. Мешая густой от влажности воздух с едким сигаретным дымом, он с осуждением оглядывал двор.

— Разве ж это весна? — оживился при моем появлении, даже тяжелую, тугую дверь придержал, помогая выйти. Видя во мне возможного благодарного слушателя и от того ощущая робкую радость, он заметно приободрился. Мужику очень хотелось поговорить.

Я спешила, а потому ограничилась неразборчивым:

— Угу.

Не весна, тут не поспоришь. Май на дворе, а такое чувство, будто в ноябрь попала.

Зонтик раскрылся с тихим щелчком и приятным шорохом, подарив этому серому дню чуточку яркости. Зонт у меня был веселенький, очень примечательный, непередаваемого цвета бензиновой лужи, с улыбающейся мордой Чешира и совершенно несерьезными ушками. Хороший зонт, правильный.