Хранительница. Памятью проклятые

Глеб не поверил тоже и упрямо остался стоять на месте, дожидаясь, когда я встану. Или не встану, и меня таки потащат в ванную топиться в ледяной воде.

Словно назло Глебу телефон завибрировал на кровати, задергался, выползая из-под подушки, мелодия набирала силу, становясь все громче и требовательнее. Та самая, так нелюбимая моим чувствительным мучителем — заунывные кошачьи завывания.

— Сглазил, — в сердцах выдохнула я, подскочив на кровати, зачем-то приглаживая волосы и одергивая футболку. Будто бы она могла меня увидеть… Впрочем, иногда мне казалось, что Таисия Карбековна совсем не человек, и ничто нечеловеческое ей не чуждо.

— Отвечай скорее, — прорычал Глеб, болезненно морщась. При каждом дерзком «мяу» он невольно вздрагивал, глухо порыкивая.

— Слушаю! — бодро рявкнула я в трубку, с ужасом ожидая услышать что-нибудь вроде: «Алеся, мне приснился вещий сон, разбор твоей дипломной работы должен пройти вот прямо сейчас! Чтобы через пять минут была в моем кабинете».

— Алесенька, — прошептали в трубку трудноузнаваемым голосом, — я приболела, боюсь, сегодня мы не сможем поработать над твоим дипломом.

— Дааа, я все понимаааю, — проблеяла тихо, не веря в такую удачу, — поправляйтесь.

Это был просто подарок судьбы. Диплом мой был уже две недели как совершенно готов. Он был прекрасен, просто идеален, чудесно-сказочен и уникален. В нем уже нечего было доделывать, но Таисия Карбековна верила, что нет предела совершенству, и упрямо пытала меня, и выжимала невыжимаемое из моего диплома.

Но сегодня, кажется, свершилось чудо, и меня ненадолго оставили в покое. Какая радость.

Сбросив вызов, я медленно протянула руку с растопыренной пятерней. Сжав и разжав кулачки несколько раз, властно потребовала:

— Подушку верни.

— Лесь…

— И одеяло.

— Леся…

— Ничего не знаю, пытки отменяются, я буду спать.

— Не думаю.

И вот вопрос: можно ли назвать меня оптимисткой, если я не почувствовала в этой фразе угрозы?

***

Раньше я думала, что люблю собак… хотя нет, не так: раньше я обожала собак.

Потому что никто не знает, какая именно блохастая морда на деле может оказаться человеческим лицом. Оборотни – они ж такие оборотни.

— Не отставай, — велела моя блохастая морда, гордо вышагивая чуть впереди.